Взгляд из Польши на рождение послевоенной Европы (часть 1).

 

Поток информации о коронавирусе разбавился материалами связанными с 75-й годовщиной окончания второй мировой войны (ВМВ) в Европе. На историческом портале dzieje.pl появился анализ результатов ВМВ от наших западных соседей, которые стали первой жертвой ВВII. В 1939 году в Польше насчитывали 34.8 млн жителей, а в 1946 — 23.9 млн. Погибло в результате боевых действий более 600 тыс человек, а потери мирных жителей оказались почти в 10 раз выше. Разночтение в цифрах еще и за счет изменения границ.

Этот анализ положен в основу этого материала. Некоторые факты и выводы могут оказаться интересными читателям “ЛО”.

В мае 1945 года устройство послевоенной Европы было предопределено вследствие координации мнений лидеров Большой Тройки на формирование которых влияли различные факторы. Целью Лондона (Черчилля) прежде всего было не допустить доминирования в послевоенной Европе Германии. (Легко заметить как постепенное усиление объединенной Германии в последние годы постепенно привело к снижению интереса Великобритании к участию во внутри европейских делах и в конечном результате к Брекситу. Таким образом в конечном счете стратегическая цель Лондона не была достигнута иллюстрируя один из основных моментов ревизии политического устройства послевоенной Европы).

И тем не менее в 1940 году именно эта идея двигала лидерами Великобритании предоставившими Польше “бумажные” гарантии безопасности, что в конечном результате привело к войне. Они не желали значительного переустройства Европы. Не удивительно, что Черчилль был весьма рад нападению Германии на СССР поскольку тем самым СССР превратился из “молчаливого” союзника Берлина в его врага и одновременно союзника Великобритании, которая к тому времени потеряла в Европе всех своих союзников. А посему с СССР пришлось сотрудничать даже несмотря на то, что ВВII началась вследствие пакта Молотова-Риббентропа 1939 года.

В Лондоне возникло убеждение, что за вклад в победу над нацизмом Советам придется заплатить и в том числе территориями стран прилежащих к СССР. С лета 1941 СССР был признан в качестве гегемона Центральной и Восточной Европы, что автоматически влекло за собой советизацию этих стран в будущем. Это признание было закреплено переговорами Черчилля и Сталина осенью 1944 года в Москве.

Позиция СССР была заявлена еще 17 сентября 1939 года, когда Красная Армия присоединилась к вермахту чтобы добить польскую армию. За 10 дней до этого Сталин объяснился так:”Уничтожение этого государства означало бы, что одним буржуазно-фашистским государством станет меньше”. (Запомним как зарождение “замечательной” традиции развешивания по поводу и без повода ярлыка “фашистов”).

И поскольку у них были свои далеко идущие и весьма отличающиеся планы на Румынию, Болгарию и проливы, в ноябре 1940 года Советы не приняли приглашения присоединиться к государствам Тройственной оси (Германия, Италия, Япония). Видимо Сталин планировал нанести удар по Германии после того, как Гитлер начнет высадку на Британские острова. А после 22 июня 1941 года Сталин полагал, что если выиграет в этой схватке, то сможет расширить границы империи за счет государств Центральной и Восточной Европы превратив их в сателлитов. И вовсе не собирался отдавать территорий захваченных в 1939-1940 годах.

Сложнее интерпретировать позицию США, которая менялась в широких пределах в течение относительно короткого периода от изоляционистской до интервенционистской. Вероятно следует припомнить созданную Рузвельтом доктрину “четырех полицаев мира”, а именно США, Великобритании, СССР и некоммунистического Китая, которая легла в основу внешней политики США того периода. Основной целью этой политики было победить страны оси с последующим сотрудничеством между четырьмя великими государствами. А отсюда и нежелание поддерживать Польшу в споре с СССР, где на кон были поставлены независимость и территориальная неприкосновенность.

Много рассуждений было о том, что США благородно не признали аннексии стран Балтии. (И этот пример приводят до сих пор рассуждая о судьбах Крыма и т.д. Но детальное изучение этого вопроса показывает, что мировая политика — это совокупность компромиссов имеющих целью избежать конфликтов больших государств за счет интересов малых). Ведь в этом случае Рузвельт “любезно” рекомендовал Советам организовать в этих странах референдум, который бы решил их принадлежность. Результаты такого референдума с учетом того, что он был бы организован Советами, предсказать легко, но это предоставило бы Вашингтону формальный повод признать результаты аннексии. Но в СССР решили не размениваться по пустякам и обошлись без изъявления народной воли.

Судьбы стран Европы определились уже во второй половине 1943 года. Там, куда дошел советский солдат, возник советский строй. Именно так популярно объяснил Сталин международную ситуацию Миловану Джиласу, одному из руководителей КП Югославии. Ялта всего лишь подтвердила решения принятые ранее (в Тегеране?). Хоть союзники и пытались облегчить немного судьбу народов отнесенных к сфере интересов Сталина в “Декларации об освобожденной Европе”, которую Сталин в разговоре с Молотовым охарактеризовал как “всего лишь бумагу”, результат был предсказуем. (Но поскольку в Украине уроки истории учили плохо, получили Будапештский меморандум.)

Из концепции “четырех полицейских” логически проистекал раздел мира на сферы влияния. Рузвельт полагал, что откат к позиции “демократического” правления миром, как в Лиге Народов, невозможен поскольку именно такой подход привел к ВВII. Ахиллесовой пятой этой концепции Рузвельта было то, что тоталитарный режим СССР, истреблявший своих граждан, по определению не мог проводить миролюбивую внешнюю политику. Но Рузвельт считал, что с СССР удастся договориться…. что разрушенная экономика СССР вынудит его руководителей полагаться на американскую помощь и далее, а ее можно было бы предоставлять в обмен на определенные уступки.

(окончание следует)

Be the first to comment on "Взгляд из Польши на рождение послевоенной Европы (часть 1)."

Leave a comment

Your email address will not be published.


*