Опасное совещание

Совещание штаба было рутинным и в общем, ничем не отличалось от того, что было раньше. Позиционная война вошла в полосу рутины и с этим уже ничего невозможно было поделать. И тем не менее, процедуру надо было соблюсти, выслушать соображения и предложения и начальник штаба, который имел кличку «Два флакона» за то, что мог а-капелло выпить две бутылки водки и быть «не в одном штабу», как выразился один специалист в области словесности. Но на этот раз репертуар обещал быть повеселее. В их штаб, среднего звена, прислали нового офицера «штабс-капитана» и на этом совещании, начальник штаба должен был его представить.

Прежде чем пригласить новичка, старый шеф просящим взглядом обвел присутствующих и сказал почти по-дружески.

-Товарищи, попрошу всех отнестись к назначенцу со всей серьезностью и не побоюсь этого слова – мудростью. Я навел справки об этом даровании в кадрах вышестоящего штаба и мне рассказали о том, что он – не чей-то сынок, для которого раскатали золотую дорожку наверх, а намного хуже. Как вы знаете, с сынками у нас уже отработан алгоритм работы, а вот с таким мы еще дела не имели.

Он сделал многозначительную паузу для того, чтобы убедиться в том, насколько все прониклись серьезностью ситуации. Тишину нарушил майор, сидевший дальше всех от начальника.

-Он что же, из этих?

Уточнять из каких именно – не было смысла, поскольку все понимали, что он говори о конторских.

-Если бы… Не из этих.

-Да кто же это такой?

-Вот в этом-то все и дело. В кадрах сказали, что еще в училище он был отличником буквально во всем. И кроме всего прочего, там освоил английский, немецкий и мандарин…

-А я – только что освоил мандарин!

Это сказал красномордый товарищ и попытался громко заржать. Но шутка обстановку не разрядила, а начальник штаба спокойно заметил:

-Не тот случай, Вася. Не тот. В общем, малец где-то себя проявил и понравился кому-то на самом верху. Так что его ведут и контролируют и вот теперь его направили к нам…

-Да за что же нам такое? Мы же вроде без залетов, последнее время…

Это отозвался замначштаба, который уже прочувствовал все до самого дна.

-Наверху говорят, что мы утратили находчивось и новизну, а этот малец – очень инициативный. Подчеркиваю – очень! Он нигде не нарвался на принцип “инициатива имеет инициатора” и потому, я всех очень прошу, по-дружески… Будьте очень внимательны. Я хочу спокойно уйти на пенсию, получив лампасы, да и вы наверняка – тоже.

В мертвой тишине он нажал кнопку в приемную и через несколько минут дверь открылась, а в нее вошел еще совсем юный, но уже майор. На его кителе висела куча значком, в том числе и в виде парашюта.

Новичок строевым прошагал к начальнику и выдал доклад о прибытии. Присутствующим сразу стало понятно, что это – еще большая проблема, чем это представил начштаба. После формальностей, шеф указал новичку место за столом и официальным тоном открыл совещание. На столе была развернута огромная карта, на которой была изображена Украина и приграничные области их страны. Вся карта была испещрена значками, стрелками и надписями. Он откашлялся и начал:

-Товарищи, командование постоянно ставит задачу найти самые уязвимые места противника и нанести ему непоправимый ущерб, имеющимися у нас ракетными средствами. Мы уже нанесли удары здесь, здесь, здесь и здесь…

Он искоса взглянул на новичка и увидел то, что и предполагал увидеть. Тот навис над картой, рукой упершись в пригород Харькова и внимательно рассматривал все отметки на карте, явно запоминая их, а не записывая в блокнот, как это делают все нормальные офицеры. Начштаба подробно перечислил, когда наносились удары и какими средствами. Это делалось явно для новичка, поскольку остальные все и так знали, поскольку сами же и планировали эти удары. Рассказ был достаточно долгим и закончился такими словами.

-Но как мы все прекрасно знаем, размер ущерба измеряется не только последствиями наших прямых действий, но и способностью противника восстанавливать потерянное, а это мы просчитать не можем. Единственное, что в наших силах – наблюдать за тем, как противник компенсирует наше воздействие. И пока, товарищи, он это делает весьма энергично и в общем-то успешно. В связи с этим у нас есть два варианта: либо продолжать действовать методом «подбора ключей» с тем, чтобы найти то самое, уязвимое место, либо как-то радикально пересмотреть то, что и как мы делаем.

Рассказывая все это, начальник штаба тыкал в разные части карты остро отточенным красным карандашом, а когда закончил – бросил свой карандаш туда, где был нарисован значок Киева, но карандаш покатился дальше, и остановился у польской границы. Начальник штаба изобразил задумчивость, после чего задал вопрос:

-Какие будут соображения? Не стесняемся, товарищи.

Товарищи стеснялись, а вернее – давали возможность новичку высказаться первым. Так у них повелось. Сначала высказываются младшие чины или молодежь, чтобы старики не придушили их своим авторитетным мнением, а далее – по старшинству. Молодой специалист всем своим видом показывал, что он имеет что сказать и начальник штаба, поймав его взгляд – кивнул, мол – говори и тот быстро выпалил.

-Проблему я вижу здесь.

Он ткнул синим карандашом за линией границы Украины, а именно – на точку в Польше.

-Пока мы не ударим сюда, они будут быстро восстанавливаться и мы с этим ничего не сможем сделать…

Он осекся и оглянулся по сторонам, ловя полтора десятка крайне скептических взглядов. Он шкурой почувствовал, что эта мысль тут обсуждалась и наверное – не раз, в таком случае он попал в искусно расставленную ловушку, хотя полагал, что сам погонет это инертное стадо в им рассталвенные капканы. И начальник штаба тут же стал отыгрывать ситуацию.

-Обратите внимание, вы предлагаете нанести удар по военной базе США. Вы понимаете последствия такого хода.

Новичку надо было показывать зубы и он их показал.

-Мы бы могли нанести удар и с учетом того, что Америка вряд ли захотела бы здесь рубиться, мы бы решили поставленную задачу. А если бы решилась, то пока она подтянула свои войска, пока развернулась, мы бы могли уже Польшу пройти и половину Германии.

От таких речей тишина стала настолько плотной, что ее можно было мазать на хлеб. Все были предупреждены об инициативности новичка, но это был явный перебор.

-То есть вы предлагаете слега повоевать с Америкой?

-Почему бы и нет?

-Нельзя воевать с Америкой?

-Это почему же? Вы боитесь?

-Да, я боюсь, но не того, что вы могли бы подумать. Вы слишком молоды и не пережили то, что довелось пережить мне…

-Не понял.

-Сейчас поймете. В начале 20-х мы решили повоевать с Польшей и сделали это настолько неудачно, что и войну проиграли, и жрать стало нечего.

-Это история военного искусства. Я это помню.

-Замечательно, значит вы знаете, что у нас начался голод и люди ели друг друга?

Новичок промолчал.

-Да, знаете ли, кушали друг дружку без зазрения совести. И в это время из Америки пришли целые корабли с едой. Всех они не спасли, но многие выжили именно благодаря этой еде. Потом, когда мы воевали с Германией, начался такой голод, что мы… Правильно, начали есть друг дружку. И тогда – пришли корабли с едой из Америки. А если бы не пришли, то на фронте наши солдаты ели бы друг дружку. Потом, спустя десятки лет, мы снова решили повоевать в Афганистане. Следом у нас начался такой голод, что еще немного и мы бы стали есть друг дружку. Из Америки пришли корабли и самолеты с едой. И это я уже хорошо помню, поскольку сам ел «ножки Буша»

Начальник штаба прямо уперся взглядом в глаза новичка и тот отвел их, не выдержав этого пронзительно взгляда.

-Теперь, мы решили повоевать с Украиной. Отгадайте, чем все закончится? А вы предлагаете сделать так, чтобы из Америки не пришли корабли с едой? Вы серьезно?

Новичок тяжело опустился на свой стул, полностью опустошенный и раздавленный. Ему нечем было крыть эту простую и логичную речь. А начальник штаба понял, что эту дуэль он выиграл, но кто бы эти мысли донес наврех?