День прецедента

От редакции

Сегодня – очередная годовщина событию, которое вынудило США вступить во Вторую Мировую войну. Мы неоднократно касались этой темы и описывали ее с разных точек зрения, но именно сейчас, есть смысл зайти на эту же тему с другой стороны. Более того, не будь у руля США того, что там оказалось, такого угла зрения просто не могло получиться в принципе. Но как говорил известный естествоиспытатель и изобретатель паровоза Че Гевара: «Маємо, що маємо!»

***

Для того, чтобы выйти на точку обзора событий 7 декабря 1941 года, надо сделать обязательное, историческое отступление, которое важно как для самого события, так и для того ракурса, который открывается прямо сегодня.Итак, США между двумя мировыми войнами, оказались в необычном, для себя, положении. Вплоть до последней фазы Первой мировой войны, Штаты старались придерживаться доктрины Монро, которая к тому времени, была фундаментом внешней политики США. Напомним, речь идет о формалищации внешней политики Штатов, по итогам серии кровопролитных баталий с Англией, которая пыталась вернуть себе отколовшуюся колонию. 

В результате, было принято решение объявить европейцам, и в первую очередь – Англии, что США добровольно ограничивают круг своих политических устремлений, американским континентом или условно – западным полушарием земного глобуса. Они заявили, что здесь они намерены поддерживать любые антиколониальные движения, которые попытаются обрести независимость своих территорий, а взамен, Штаты умывают руки и не вмешиваются ни в какие политические процессы Старого Света. 

В конце концов, Лондон это устроило, поскольку в Европе и так было настолько много не закрытых вопросов, что они могли довести до войны просто в один момент. Ну а колоний у Британии было столько, что больше просто не было нужно. Возвращать же себе отколовшуюся и уже хорошо структурированную колонию – долго и дорого. Плюс к тому, на такую усмирительную войну, пришлось бы бросить практически все свои силы, чем непременно воспользуются европейские оппоненты – открытые или затаившиеся.

В общем, сформировался такой себе статус-кво, который устраивал всех. И относительно европейских дел, США поддерживали неизменный нейтралитет. Таким образом, на начало Первой мировой войны, у США не было и не могло быть никаких союзнических обязательств, ни перед одной из воюющих сторон. Тем не менее, американцы сделали свой выбор стороны, в этой войне и активно включились в процесс поставок оружия французам и англичанам. Кроме того, американские банки стали мощно кредитовать страны Антанты и в общем, это выглядело примерно так, как это выглядело и в нашей войне.

Понятно, что пресса была на стороне союзников и общественное мнение было за то, чтобы Штаты вступили в войну, на стороне Антанты. Многие – шли добровольцами в армии союзников. Но правительство США имело гигантскую инерцию той самой Доктрины и по сути, не имело никаких законных причин просто взять и вступить в драку, поскольку она началась из-за колоний, которые Штатам были не  интересны. И в общем, эта позиция казалась незыблемой и трудно было себе представить, что может впихнуть страну в эту, по сути – чужую, войну.

Но тут пошли первые звоночки от банкиров и промышленности. Промышленники стали аккуратно намекать на то, что поставки оружия, продовольствия и прочего, стали просто локомотивом для экономики и что проходить мимо этой возможности заработать, никак нельзя. Таким образом, нейтралитет стал размываться достаточно мощно, ну а банкиры пояснили правительству, что все эти поставки в Европу, в большой степени, обеспечены за счет кредитов американских банков и потому, никак нельзя допустить поражения союзников.

Эти условия желательно помнить при любом раскладе, поскольку они стали причиной, а многие путают это с поводом. Собственно говоря, прямое участие в войне уперлось в один простой вопрос «За что воевать?» Ответ должен быть простым и логичным, поскольку интересами банкиров и промышленников, такие вещи не поясняют. Еще раз обратим внимание, что у Штатов не было никаких обязательств перед странами Антанты, а кроме того, надо было как-то переступить положения доктрины Монро, которая стала догмой для поколений высшего, политического цеха США.

В таких случаях нужен какой-то факт, который народ оценит самостоятельно и станет настойчиво требовать от правительства, вступить в войну. В таком случае действует принцип «Vox populi, vox Dei» и он оправдывает последующие, часто – совершенно чудовищные события. Но раз народ хотел именно этого, то ему это уже можно дать, без всяких издержек для высшей власти. И вот здесь нужен яркий и безусловный повод. Первым таким поводом, стала тотальная, подводная война, которую Германия развязала в Атлантике. Это было задолго до «Волчьих стай Дёница», да и техника была еще так себе, но принцип тотальной, подводной войны, уже действовал.

На дно пошли транспорты, везущие американские товары и американских граждан. Пожалуй самым подходящим поводом, для вступления в войну, стала атака субмарины U-20, которая торпедировала лайнер «Лузитания» у берегов Ирландии, 7 мая 1915 года. Среди почти 1200 погибших, было около 100 детей и большое количество американских граждан. Публика просто взорвалась и требовала наказать Германию. Но опять же, политический класс никак не решался перешагнуть через доктрину Монро. 

Но вот, практически одновременно, произошли два события, которые окончательно определили смену политического курса Штатов. В середине осени 1917 года большевики захватили власть в россии и поскольку произошло это при непосредственном участии Германии, о чем тогда знали все, они тут же обрушили Второй фронт, позволив немцам перегруппировать войска на Западный фронт, чем усилили свои возможности и перевели войну в другую фазу. В таком случае, Штатам уже надо было что-то делать, чтобы не утратить свои гигантские инвестиции в экономику Англии и Франции. 

Вторым событие произошло в январе 1918-го года. Германский министр иностранных дел Артур Циммерман предложил Мексике вступить в войну против США в обмен на возвращение Техаса, Нью-Мексико и Аризоны. Предложение было отправлено телеграммой и она была перехзвачена, после чего – передана прессе. И вот это уже был классический «казус Белли». В апреле Штаты объявили войну Германии и начали перебрасывать в Европу свои войска.

Что было дальше – хорошо известно, как известно то, что Штаты не участвовали в разделе «пирога», поскольку у них были другие интересы, указанные выше. Поэтому, пока союзники решали, как провести новые границы и как «ободрать» Германию, Штаты просто получали свои деньги, которые союзники выплачивали за поставленное оружие и другие товары. Вот так Штаты вошл в межвоенный период, неожиданно получив статус мировой державы, с которой отныне, все начали считаться. Это было настолько неожиданно, что Вашингтон не сразу сообразил, как это можно конвертировать во что-то материальное.

В этих условиях все же откат в изоляционизм был вполне ощутимым, но вместе с тем, почувствовав свою силу, штаты стали более активно продвигать свои интересы в Азии, где тут же столкнулись с интересами Японии. Причем, японцы не раз и не два пытались донести до американцев мысль, что они действуют в Восточной Азии примерно так, как и США в Америке и что не стоит сшибаться лбами, по тому поводу, поскольку Япония на Америку не имеет никаких планов. Это – важный момент и просто запомним его.

Видимо по неопытности, еще не имея навыков глобальных операций, Штаты допустили стратегическую ошибку. Дело в том, что Япония уже приступила к своим экспансионистским планам, а потому – ее армия и флот, имели высшую степень боеготовности и плюс к тому – реальный опыт ведения современных боевых действий. Плюс к тому, промышленность работала в режиме, необходимом для поддержания темпов экспансии. И в общем, достаточно долгое время, это не вызывало у Штатов какой-то негативной реакции.

В итоге, японские офицеры спокойно учились в американских ВУЗах, осваивая не только общие военные дисциплины, но и то, как действуют их вооруженные силы. Штаты, без особых проблем, продавали в Японию не только технологии, оборудование и различного рода, специфическое сырье, в основном применяемое в оборонной промышленности, но даже некоторые вооружения. В общем, японцы относились к американцем с достаточной долей уважения и особо не рассматривали из как противника.

Но потом произошел ряд инцидентов в Китае, где продвигающиеся японские войска, сталкивались американским гарнизонами в концессиях, которые там имели Штаты, а также с легким флотом США, который поддерживал безопасность торговых путей, необходимых для работы концессий. Дело доходило до не шуточной драки, но в конце концов, Япония извинялась и демонстрировала готовность искупить вину. Но Штаты, постепенно, стали сворачивать былые отношения и это уже говорило о том, что концепция изменилась и Вашингтон стал рассматривать Японию как потенциального противника.

Но просто рассматривать – не достаточно, надо готовится к возможной драке, раз это уже потенциальный противник. Штаты же этого не сделали, но стали обрезать японцам поставки того, что еще вчера не имело проблем. В конце концов, Штаты объявили Японии нефтяное эмбарго. Это – сильный ход, но делать его можно только в том случае, когда ты знаешь, каким будет хотя бы твой собственный, следующий шаг. А Япония предупредила, что воспринимает эмбарго, как повод для войны. Тем более, что флот имел запасов нефтепродуктов, всего на несколько месяцев.

Но опять сработала тяга к изоляционизму, и когда Рузвельт стал зондировать вопрос военного противостояния с Японией, то там было четко сказано, что вот эти войны в Европе и Азии – чужие и что принимать в них участие – нет никакого резона. Уже известно о том, что Рузвельт заходил на эту тему не раз и с разных сторон, но без результата. В результате, даже имея разведданные о том, что Япония точно перейдет к военным действиям против США, изменить ситуацию было невозможно. Инерция снова была настолько мощной, что ломала хребет здравому смыслу… в который раз. Именно поэтому Перл-Харбор был неизбежен.

Сейчас эту тему подают как величайшую ошибку Японии, но стратегической ошибки как раз не было. Ошибка случилась тактическая. Ведь план не ограничивался ударом по Перл-Харбору. Изначально задача ставилась – полностью вывести Тихоокенский флот США из строя. Здесь мы не станем погружаться в тему, но после уничтожения флота, должна была последовать уже десантная операция и захват базы, которую уже нечем ни защищать, ни обеспечивать логистикой. А далее, японский флот должен был оттолкнуться от новой базы и вывести из строя Панамский канал. А все верфи, которые на тот момент были заточены на выпуск военных кораблей, были на Восточном побережье США. Выведение Канала из строя, делало невозможным переброску кораблей в Тихий океан, разве что в обход южной Америки, где были свои нюансы.

Но удар по базе оказался хоть и эффектным, но безрезультатным, в стратегическом плане. Увлекшись уничтожением линкоров, исполнители оставили без внимания основные активы  – ремонтную базу и гигантские запасы топлива, без которых флот просто не может функционировать. В результате, захват Гавайев стал невозможен и как следствие – нечем было перекрыть Панамский канал. Глядя на все это, адмирал Ямомото и пришел к выводу о том, что война будет проиграна. Ведь он своими глазами видел промышленный потенциал Штатов и если с каналом не получится – все. Проигрыш – вопрос времени и цены.

И действительно, удар по Харбору отбросил рефлексию и уже никого не нужно было убеждать в том, что война пришла и от нее – никуда не деться. Это спустя время, когда промышленность снова была перезапущена на военные обороты, Штаты утерли нос всем, ее эффективностью и производительностью. Авианосцы, самолеты, снаряды и патроны там выпускали в таких количествах, что это не укладывалось в голове, ни у японцев, ни у немцев. Но это было потом, а 7 декабря штаты оказались в самом опасном шпагате, за всю свою историю. На тот момент, обо всех последующих чудесах, можно было только мечтать.

И вот прямо сейчас, Штаты оказались в ситуации, когда Китай, уже сомкнувшийся с россией, идет по пути Японии. Причем, делает это исходя из тех же мотивов, но лучше обеспечив себя ресурсами. Он открыто заявляет о том, что имеет территориальные претензии буквально ко всем соседям и как некогда Япония, предупреждает Штаты о том, что если они будут лезть в регион, это приведет к войне.

И что в ответ? Американский президент, в отличие от Рузвельта, сам занялся медитацией на тему изоляционизма. И если Китая сплачивает вокруг себя ось зла, то Штаты  демонстративно разрывают отношения со своими союзниками и партнерами. При этом, звучат ровно те же лозунги, что и накануне Перл-Харбора. Абсолютно игнорируются все признаки надвигающейся катастрофы, но почти сто лет назад, у презилента США были проблемы с ногами, но  с головой все было в порядке. В конце концов он смог вырулить и страну, и весь мир из такого глубокого кризиса, которого история еще не знала. И между прочим, именно тогда США кровью завоевали себе положение сверхдержавы, с которой все вынуждены считаться.

У нынешнего президента с ногами – все в порядке, он бодро скачет хоть по сцене, где ему опять что-то вручают, хоть по гольфовому полю. А вот со всем остальным – проблема. Его усилиями Штаты уже утратили положение сверхдержавы, он практически кинул всех союзников, с которыми связывали десятилетия усилий, для сохранения вменяемого миропорядка и вот теперь, он полностью игнорирует реальность и рассказывает о своих прекрасных отношениях с теми, кто уже не скрываясь, готовится к новой войне, против его страны.

Никто не мог даже предположить, что Америка однажды разучится извлекать уроки из собственных, трагических ошибок. Но для того, чтобы это делать, нужен хоть какой-то уровень интеллекта, который отрывает персонажа от полного невежества. С этим Америке не повезло и теперь она все больше напоминает мяч на том самом поле для гольфа, который гонят в лузу. И этот мяч еще и радуется тому, как он бодро и весело подпрыгивает по газону.