Придуманная драма

АКТ І

ИНЦИДЕНТ

Удар надо было нанести сильно и точно. Но в первую очередь – сильно, поскольку последняя лунка находилась на другом берегу небольшого пруда и хоть была она недалеко от берега, мяч все равно надо было отправить именно туда, чтобы потом, вторым ударом, отправить в лунку. Если силы удара окажется недостаточно, то мяч упадет в воду и пиши – пропало. Он вложился в удар всей своей силой. Та по инерции пошла дальше обычного и запутавшись в его чуб, мощно ударила в висок, после чего свет потух. Очнулся он уже в больничной палате и увидел над собой лица врачей в масках и очках.

Они явно были довольны своей работой и позвали людей в наспех накинутых, белых халатах и масках, небрежно надетых на их лица.

-С возвращением мистер президент!

Это был начальник секретной службы, а рядом с ним угадывался силуэт начальника его личной охраны.

-Что? Что это было?

Над ним склонился главный из медицинского персонала и сказал.

-Не волнуйтесь. Жизненно важные органы не задеты. Ну а как все случилось, мы не знаем, вас к нам привезли уже в таком виде, но теперь – все уже позади…

Начальник секретной службы шипящим шепотом что-то сказал врачам и те покинули помещение.

-Сэр! Это была ваша клюшка для гольфа. Вы неудачно ударили себя по голове. У нас все зафиксировано на видео.

-Да быть такого не может…

-Вот и мы так решили, и прессе уже сказали о том, что это было покушение. Снайпер стрелял вам в ухо, но вы клюшкой отбили пулю.

-Как так?

-А вот так! Боковым зрением заметили вспышку и как профессиональный гольфист, среагировали на пулю клюшкой. В Японии были такие случаи, только там пулю отбивали мечом. Поскольку меча у вас не было, то…

-Ну что же, это мне нравится, но тогда прийдется искать стрелка.

-За это не беспокойтесь. Министр, министерства войны уже обо всем побеспокоился. Он сейчас на педикюре, но когда освободится – доложит лично.

От такого потока информации у него заболела голова в районе ушибленного виска. Тут же мелькнул вопрос о том, что это значит – жизненные органы не затронуты? Должно же быть сотрясение мозга или как? Но превозмогая боль, он все же решил уточнить диспозицию.

-Что он мне доложит и как среагировал?

-Министр отдал команду бомбардировочной авиации и они сбросили две бомбы на то место, где мог находиться стрелок. Бомбы? Какие бомбы?

-Те самые, что сбрасывали на ядерные объекты в Иране. Так что там все зачищено на несколько кварталов вокруг. Искать стрелка уже не имеет смысла, да и публика не станет задавать лишних вопросов, поскольку все видит сама.

-А туда что же, пустили прессу?

-Ей не нужно быть на месте. Все хорошо видно издалека. Даже из космоса. Так что об этом не беспокойтесь. Все в порядке.

АКТ ІІ

ТЯЖЕЛЫЙ СОН

Дальнейший разговор был прерван строгим врачом, который заявил том, что пациенту нужно отдохнуть, а когда он проснется, тот сможет вернуться к государственным делам, а пока всем – на выход, кроме молчаливых агентов Секретной службы, которые выполняли функции физической защиты первого лица. Все стали выходить из палаты и у двери столкнулись с военным министром, который блистал свежей укладкой волос и сиятельным маникюром. Начальник Секретной службы поднес указательный палец к своим губам и показал министру на выход. На этом за ними закрыли дверь.

Пара врачей проверили капельницу, что-то добавили в нее и старший из них, мягким голосом сказал:

-Мистер президент, все будет хорошо. Сейчас вы поспите, а когда проснетесь – сможете делать все то, что делали до инцидента.

-Что вы имеете ввиду?

-Не важно, что я имею ввиду, важно что вы сами имеете ввиду. Вот это вы и сможете делать буквально после того, как проснетесь.

Все это врач говорил, производя какие-то манипуляции с капельницей и он – провалился в сон. Сначала это было просто темное пространство, но постепенно его залил яркий, но не слепящий свет. Это был Бог. Он его узнал, поскольку часто спорил с ним, еще во время своей первой каденции и он же уговорил согласиться на вторую каденцию. Вид у него был не слишком дружелюбным и на этот раз диалога не случилось. Говорил только Бог.

-Послушай. На этот раз я тебе дал шанс, но не про*и его снова, поскольку уже в этот раз, ты мог выглядеть совсем по-другому.

И тут перед его глазами возникла картина. Улицы, заполненные народом, а по проезжей части движется пушка, с установленной на ее лафете коробкой, обернутой государственным флагом. Он не видел, но знал, что в коробке лежит его тело. Толпа как-то очень грустила и радостно делала селфи, на фоне этой процессии. Но самое неприятное было не это. Пушку тянула дюжина лошадей и с каждым шагом, из каждой лошади, вываливались яблоки.

-Семеренко, – догадался он.

Но все равно, ему стало как-то не по себе, поскольку взять и убить себя собственной клюшкой, так себе – концовка жизни. Ведь это может быть расценено как суицид. И дело не в том, что он не желал покончить на себя, а в том, что ему уже не раз говорили: «Дед, завязывай с этим, а то – доиграешься». Если на ситуацию посмотреть под таким углом, то это будет чистый суицид, а как он слышал, в таком случае отвозят не на небо, а в другую сторону. От такого сна он проснулся весь мокрый, но уже в своей спальне и тут же потребовал собрать послов иностранных государств с тем, чтобы те его благодарили за инициативы в плане мира. Это должно было его успокоить.

АКТ III

ПРИЕМ

В его геометрический кабинет просто не могли поместиться послы всех стран, чьи посольства размещались в столице и потому, был проведен кастинг и пригласили тех, кто хотя бы не расстроит первое лицо, после такого неприятного инцидента и явно – тяжелого сна. Поэтому на диванах и креслах разместились люди, кто в чалмах, кто в арабских одеждах, но большинство – в строгих и явно дорогих костюмах, без треников и прочей самодеятельности.

Кабинет был недавно основательно отремонтирован и в его Интере преобладали золотые оттенки, которые употребили даже там, где им не было места. Но как было заказано, так и сделали. Его кресло чем-то напоминало малый трон короля или даже императора. В его украшении не использовали драгоценных камней, но золота явно не пожалели, чтобы полностью удовлетворить запросы заказчика. Кабинет запоняла неловкая тишина, поскольку предложенная встреча не попадала ни под один протокол и никто толком не знал, что и за чем надо делать, что говорить и вообще, что правильно и что – неправильно.

Он тяжелым взглядом обвел присутствующих, поскольку его никак не отпускало то видение с лошадями, а особенно – с их яблоками. Но делать нечего, надо начинать. Он указал пальцем на одного из присутствующих и коротко приказал:

-Вот ты. Да, ты. Иди сюда. Начинай.

Тот явно не ожидал, что будет первым и нервно выдернул из под полы, расшитого золотом халата, свернутый в трубочку лист, формата А4, плотно исписанный арабской вязью. Он вышел на цент и с поклоном заявил:

-От имени своего султана, благодарю вас, мистер президент!

Он ожидал, что сейчас посол развернет свой листок полностью и задвинет долгую, цветастую, восточную речь, но тот еще раз поклонился, демонстрируя окончание доклада. Это было неожиданно и он уточнил:

-За что благодарите?

-А за все! В традициях нашего народа, благодарность должна быть как можно короче, поскольку чем дольше речь, тем меньше уважения.

-Ну что же. Сильно, хоть и коротко. Садись. А теперь – ты. У вас точно речи не очень короткие. Что скажешь?

-А скажу я – как есть! Благодарю вас от лица моего народа за титанические усилия на благо мира. Вы – предложили мирный план для того, чтобы остановить войну, длящуюся уже много десятилетий и мы его приняли с благодарностью и удовлетворением, но…

-Но?

-Но война продолжается, поскольку та сторона так и заявила. Тем не менее, все идет в рамках мирного плана, который мог придумать и воплотить в жизнь, только мудрец первой величины и мирового масштаба.

Он говорил еще что-то и все поняли, что другой бы водил его народ 40 лет в поисках мира, а хозяин кабинета взял, да и помирил всех, поскольку он любит заканчивать войны. А тот, от умиления даже слезу смахнул своим чубом. В этот момент, другой посол поднял руку как школьник, призывая «А можно я?», и хозяин кабинета кивком пригласил его к микрофону.

-Ваше преосвященство! Папа всемирный! Лучший в истории президент! Для начала, разрешите поздравить вас от всей души и от моего народа, поздравить вас с выдающимися результатами МРТ и не менее выдающимися анализами! Кроме того, разрешите поблагодарить вас за бальный зал, который строится вон там. Народы всего мира с надеждой смотрели на вашу страну ровно 150 лет, в ожидании этой великой стройки, но только вы, осененный удивительной мудростью, смогли разрешить эту проблему.

Но мы здесь собрались для того, чтобы говорить о ваших выдающихся усилиях в области мира и тут я просто не могу себя сдержать. Буквально перед тем, как войти в этот выдающийся и самый прекрасный кабинет мира, я имел разговор с президентами двух стран, которые не смогли присутствовать на нашем замечательном мероприятий. Они попросили передать, что уже отливают из гранита с позолтой памятники вам, в полный рост. Они буду гордо стоять в столицах Азербайджана и не побоюсь этого слова – Албании в знак того, что вы остановили войну, между ними, длившуюся 30 лет…

И потом, после того, как вы решительно заявили о своем намерении прекратить все войны, уже никто не слышал о войнах Карфагена с Римом или персов с эллинами. Может ли кто-то из присутствующих в этом зале сказать, что до него донеслись хотя бы слухи о войне мембарцев с ворлонами? Нет! Никто этого сказать не сможет и потому мы предлагаем выдвинуть вашу кандидатуру на вселенскую премию мира, с вручением вам памятной медали, отлитой из тонны золота, помещенной в авиалайнер Боинг-747, который станет шкатулкой для вашей медали…

ЭПИЛОГ

Там было еще несколько таких же красочных и эмоциональных выступлений, после чего всем подали напитки. Вечер удался и завершился песнями и танцами, в еще недостроенном бальном зале, для чего там срочно раскатали красную, ковровую дорожку. А где-то с другой стороны земного глобуса, явно послышался низкий, мощный гул. Говорят, что с огромной частотой, в своем гробу переворачивался Зигмунд Фрейд.