ПРОЛОГ
Эту мысль мне довелось услышать в очень необычных условиях и задолго до войны, лет за 10-15, а может и больше. Сейчас уже сложно понять, насколько она была сформулирована пронзительно, поскольку война задала совсем другую планку восприятия всего, но мысль эта стала еще более актуальной и значимой. И перед тем, как ее пересказать – небольшое описание обстановки, в которой она была высказана. Без этого она может оказаться пустой.
Однажды коллега, которого я знал давно и мы время от времени пересекались по работе, попросил ему помочь привезти в Киев матерого урку, который только что освободился. В мое распоряжение дали автомобиль с водителем и пообещали возместить все расходы на то, чтобы привезти фигуранта в Киев, где он должен был дать показания по какому-то делу. Предварительно с ним договорились, но поскольку тип был явно битый жизнью, меня попросили окончательно его уговорить и сделать так, чтобы он эти несколько сотен километров езды до столицы не передумал.
В общем, уговаривать его не пришлось, поскольку до меня с ним договорились как-то так, что ему помогут в каком-то его важном деле, и потому решение он уже принял. И насколько можно понять, мог бы доехать поездом, самостоятельно. Но поскольку он только что освободился, за ним был «хвост» и потому – лучше на машине, поскольку на нем была печать зоны и его могли замести просто по пути. Но в итоге, моего активного участия в этой операции не понадобилось и мы поехали. По пути остановились в харчевне, которая в те времена и в том месте (ныне временно оккупированном) считалась крутой, о чем мне не было известно, а пассажир об этом знал.
Понятно, что я ему предложил выбирать себе еду, только без спиртного, и он сначала подозрительно посмотрел на меню, потом на меня, а потом как бы сказал: «Ну ладно, я заказываю, не сердись». Заказал он себе действительно много и сначала я не мог поверить, что пассажир все это сможет съесть. Поскольку обслуживание там было не быстрым, я сразу попросил принести счет, чтобы окончив трапезу, подняться и уйти. Пассажир увидел, что я не шутил насчет заказа и что оплатил без проблем весь его заказ. После этого он расслабился и начал смаковать едой.
Я не торопил, поскольку самому было интересно посмотреть на то, как этот сухой, но высокий тип, сможет в себя все это втолкнуть. По мере того, как двигался обед, пассажир потихоньку разговорился. А когда я ему пояснил свою роль в этом мероприятии и что я вообще не знаю, что там от него хотят коллеги, выдохнул полностью и он начал рассказывать какие-то веселые истории из своей жизни на зоне. В общем, съел он практически все, чем вызвал мое уважение. Вставая из-за стола, он сказал: «На зоне еду не выбрасывают», чем ответил на мой немой вопрос о количестве уничтоженной пищи.
А потом – дорога, еще несколько остановок и тогда он стал рассказывать «за жизнь», в частности о том, что только что освободился после своей шестой «ходки», а начал свои походы еще в юности, вместо армии, когда на проводах, уже хорошо выпивши, залезли в сельский ларек и вытащили оттуда несколько бутылок водки. Участковый их вычислил сразу и как он ни просился отпустить в армию – не согласился. Поехал на Дальний Восток, на лесоповал. Это было еще при совке.
(Окончание следует)