Осторожно наблюдая за тем, как Германия меняет свой курс, можно заметить все больше признаков того, что в самой ближайшей перспективе, она превратится в локомотив Европы и станет мощным глобальным игроком. До последнего времени эту роль, пусть и с переменным успехом, но все же играла Франция. Она могла себе позволить выдерживать курс, который раздражал те же США, но с этим приходилось считаться. В общем, после Второй Мировой войны Франция постоянно демонстрировала свое нежелание идти в кильватере чьей-то политики и часто именно это приносило ей определенные дивиденды.
Прямо сейчас эту политику можно оценить под новым углом зрения и вспомнить о том, что она то входила в военные структуры НАТО, то выходила из них, то снова входила. Но такие маневры она могла себе позволить потому, что в свое время проигнорировала рекомендации США не заниматься разработкой своего ядерного оружия, а положиться на ядерный зонтик Америки. Кто бы мог подумать, что мудрость этого решения в полной мере станет понятной только сейчас, спустя 65 лет после первого испытания французского ядерного устройства в рамках операции Gerboise Bleue. Это был не единственный аргумент в пользу самостоятельной внешней политики, но он лег в ее фундамент.
Германия же смирилась с ролью ведомого и практически все 80 лет послевоенного периода шла курсом, проложенным в Вашингтоне. Поэтому, имея все возможности создать собственное ЯО и соответствующую ракетную программу, она оказалась в положении бедного родственника, ищущего укрытия за американским, а теперь и французским ядерным зонтиком. И тем не менее, прямо сейчас там происходят процессы, которые даже без наличия этого оружия, могут вывести страну на лидирующие политические позиции в мире. А там – как знать, может быть, и к созданию собственной «ядерки» там отнесутся иначе.
Тем не менее, курс на милитаризацию и отречение от патологического пацифизма там уже взят и запускаются механизмы, которые безусловно изменят военный статус Германии. И между прочим, Берлин явно меняет риторику в отношении военных угроз, исходящих от россии. Скажем так, долгое время это было каким-то табу, основанным на предрассудках, вытекающих из итогов Второй Мировой войны. И на это не повлияло даже то, что после развала организации Варшавского договора, публичными стали планы СССР и союзников развязать войну с Западной Европой, где основным полем битвы должна была стать именно ФРГ.
То есть, в распоряжение правительства Германии попали данные о том, по каким городам, сколько и каких ядерных зарядов должно было прилететь, и более того, в чешской части документов, касающихся этих планов, было прямо сказано о том, что поскольку Западная Германия станет радиоактивной пустыней, то вряд ли за нее американцы будут сражаться и дальше. Тем не менее, эти документы не стали прививкой для политических сил Германии, а тем более – для первых лиц типа Герхарда или Ангелы.
Мало того, эти планы предполагали массированное применение тактического ядерного оружия именно на ее территории. Их странная «благодарность» уже стала маниакальной, поскольку отношения с москвой долгое время были даже лучше, чем с Вашингтоном, хотя американский «План Маршалла» поднял ФРГ из руин, а потом – именно американские войска не дали совку реализовать упомянутые выше планы. Но вот ситуация меняется и буквально на этих днях был сделан ряд знаковых заявлений, которые формируют новый вектор внешней политики Германии.
(Окончание следует)
”Кто бы мог подумать, что мудрость этого решения в полной мере станет понятной только сейчас, спустя 65 лет после первого испытания французского ядерного устройства в рамках операции Gerboise… ” Я понимаю, что это звучит банально, но после Второй мировой войны каждая страна должна была полагаться только на себя.Однако американское влияние было настолько широким, что на него можно было легко положиться.