Вчера довелось наткнуться на рассуждения разочаровавшихся зетников о том, что ВСУ допускают большую ошибку, сместив акценты дальних ударов с НПЗ и нефтянки вообще, на известную логистическую сеть и что удары именно по нефтянке имеют куда более долгосрочные последствия. Наверное что-то такое имеется и в нашем сегменте Сети, впрочем так было всегда.Кто-то не просто подхватывает вражеские нарративы, но даже развивает их со знанием особенностей нашей публики. Именно в этом случае, явно торчат уши тех, кто хотел бы выдвинуть лозунг о меньшей тактической и стратегической ценности нового сегмента целей и наверное в этим есть смысл разобраться.
Прямо сейчас делать какие-то безусловные выводы вряд ли имеет смысл, поскольку приход на командование нового ГК, безусловно повлияет на весь рисунок войны и в частности, на то, как и куда будут наноситься дальние удары. Тем не менее, кое-что все же стоит учитывать. Говоря о ценности того или иного набора целей, сначала надо разобраться с термином «ценность» и что имеется ввиду, когда его используют.
Так, по оценкам самих лаптей, ремонт установки первичной переработки нефти, силами стандартных БПЛА, выливается предприятию в 20-30 миллионов долларов и 2-4 недели времени, в зависимости от конкретных повреждений и технических возможностей самого предприятия. С учетом того, что дрон, попавший в цель, стоит около 50 тысяч долларов, это – прекрасный размен. Но мы знаем о том, что для поражения конкретной цели, используется группа дронов и часть из них до цели не долетает. У нас нет статистики именно на этот счет, но предположим, что до НПЗ долетает 1 дрон из 10.
В таком случае, стоимость удара составит 500 тыс долларов, а ущерб окажется в пределах 20-30 миллионов, плюс потери от остановки части производства топлива или полная остановка предприятия. То есть, до месяца завод не может выпускать бензин, дизель, керосин и прочее. Как считать именно эти потери – знают специалисты, но просто условно накинем еще такую же сумму и для ровного счета получим 50 миллионов долларов. Опять же, соотношение получается очень выигрышным.
Но тут есть проблема. Повреждения именно установки первичной переработки нефти хоть и останавливает все плечо производства, которое идет дальше, по технологии завода, но по факту, является самым легким для восстановления. Это значит, что для конкретной остановки работы завода, надо либо бить по нему другими боеприпасами, как минимум – крылатыми ракетами, а желательно – баллистикой с кластерной БЧ (вспомним, чем лапти били по Кременчугскому НПЗ), либо удары должны наноситься по самому дорогому и «тонкому» оборудованию, ремонт которого в разы дороже, дольше и куда нужны импортные узлы и агрегаты, с которыми у лаптей – проблемы, либо надо бить в одно и тоже место раз в месяц. А если на заводе 2 или 3 установки первичной переработки, то с этой периодичностью надо попадать по всем трем установкам. Теперь посмотрим на количество НПЗ в европейской части курятника и масштаб задачи приобретает совсем не шуточный вид.
Но в ударах по НПЗ есть и стратегическая составляющая. Резкое снижение количества выпускаемого топлива, безусловно отрицательно влияет на всю экономику. Оно и понятно, ведь топливо это – транспорт, а транспортные расходы забиты в цену любого товара. Это ведет к росту цен, а при остром дефиците – сбоях в логистике, как гражданской, так и военной. При этом, именно в сегодняшнем формате войны, основные военные потребители топлива, в виде огромного количества бронетехники, уже отсутствуют, хотя понятно, что на дизеле работают пусковые установки разного рода ракет и другая, не менее опасная техника. Поэтому перебои с поставками топлива имеют крайне важное значение.
В таком случае, мы должны себе понимать, что такие атаки имеют два крайне важных последствия. Первое – прямой ущерб промышленности, а значит – по цепочке, ущерб экономике. Второе – время простоя, которое приводит к росту дефицита топлива. И тут возникает понимание того, что враг точно готов на издержки, связанные с ремонтом относительно недорогого оборудования по первичной очистке нефти. Для этого ему не нужно что-то искать за рубежом и при нажиме сверху, они будут ремонтировать это в ускоренном темпе, даже если это бьет собственника по карману.
Наглухо остановить производство и уберечь его от дальнейших ударов, можно только при условии отсутствия импортных узлов и агрегатов. Именно это дает самый мощный эффект от таких атак. Но враг нашел обход именно этой, действительно острой проблемы. Он просто снизил требования к качеству топлива или вообще отменил его контроль. В результате, производители стали выпускать не бензин, в привычном понимании слова, а суррогат, в котором октановое число повышается любыми средствами, даже запрещенными в цивилизованном мире из-за дикой отравы выхлопов и стремительной деградации двигателей внутреннего сгорания.
Там решили, что двигатели будут сыпаться завтра, а сегодня, с помощью химических добавок к нафте или прямогонному бензину, можно выдавать публике то, на чем она еще сможет ездить, а нормальный бензин, который все же выпускается, идет для «белых людей» или для разбавления той бурды, которую НПЗ могут выпускать на «коротком плече». Проще говоря, если остановка предприятия, в принципе происходила из-за невозможности выпуска товарной продукции, то теперь заводы могут выпускать то, что обычно гнали «самовары».
Таким образом, происходит компенсация дефицита на рынке топлива. В таком случае, надо наносить удары такой силы, чтобы сносить завод под корень. В противном случае он будет в состоянии гнать на рынок вот это все. А с учетом того, что нормальное, качественное топливо повсеместно исчезает с рынка, то публике приходится либо заправлять машины чем есть, либо переходить на общественный транспорт, который тоже заправляют бурдой.
Но это – с одной стороны, а с другой – удары по НПЗ продолжаются даже на фоне ударов по логистическим сетям врага. Скажем так, враг же не просто так лупит по терминалам Новой Почты, которая по своей структуре и направленности, очень близка к тому, что сейчас попадает под удары у лаптей. Тем нем менее, буквально вчера был нанесен мощный удар по Рязанскому и Пермскому НПЗ, который объявил о полной остановке производства. А до этого удара, по данным западной прессы, выбывшие мощности лаптей выглядели следующим образом:
А на прошлой неделе, удары были нанесены по трем НПЗ, то есть с периодичностью раз в два дня. Так что тут скорее следует говорить о том, что по логистическим сетям полетело вместе с НПЗ, а не вместо НПЗ. Ну и прямо этой ночью, прилетело НПЗ «Лукойл-Волгограднефтепереработка» и тут же – по складскому комплексу Wildberries. Еще один логистический центр компании был атакован в Татарстане. Так что лапти зря расстрааиваю. По самым скромным подсчетам, стоимость убытков, нанесенных врагу именно после атак на склады, уже перевалила за триллион рублей. А по нынешнему курсу это уже более 12 миллиардов долларов. Причем, атаки на сеть идут меньше месяца, а уже такой замечательный результат. Ни в один месяц атак по вражеской нефтянке, такого ущерба точно не удалось достигнуть.
А ведь очень многие финансовые и экономические аналитики приходят к выводу о том, что сваливание экономики курятника в пике не произошло усилиями малого и среднего бизнеса, который не требовал бюджетного финансировал и сам генерировал свою прибыль и соответствующие налоги. И вот эти удары начали выбивать эту подушку безопасности. Так что «разочаровавшиеся» могут не переживать об ошибке ВСУ. Они скоро увидят последствия этого нового направления ударов.