За время, пока не удавалось добраться до условий, где можно писать, наши военные снесли несколько объектов нефтянки противника. Последнее, что прошло по каналам новостей – нефтебаза в Гвардейском – временно оккупированный Крым. Как мы хорошо помним, большой крымский сезон вырезания нефтянки, начался с Феодосии. За крупнейшую крымскую нефтебазу взялись не так, как это было раньше, а явно – с целью ее уничтожения.
Тогда били по резервуарам, а топливо растекалось по всей территории, а уже топливо уничтожало все, куда оно растекалось. То есть, основным поражающим элементом было собственно топливо, находившееся в резервуарах. Но вот удар, в ночь на 10 ноября, был сориентирован не на добивание парка емкостей, а на уничтожение насосного узла. Ведь если его вывести из строя, то все топливо, которое осталось в уцелевших емкостях, гарантировано никуда не денется и добить все оставшиеся цистерны уже можно без особой спешки, поскольку для потребителей оно уже недоступно, а сжечь его можно сегодня, завтра или до конца недели.
Мы уделяем этому моменту постоянное внимание потому, что топливо – кровь войны. Современная война базируется на разного рода техники – боевой, вспомогательной или той, что обеспечивает логистику, а это значит, что все то ежедневно поглощает гигантское количество топлива. Просто напомним о том, что последнее, стратегическое наступление Вермахта в Арденах, базировалось на том, что благодаря эффекту внезапности, удастся прорвать линию фронта и рассечь силы союзников, путем выходу к порту Антверпен.
Но фокус был в том, что все эти мероприятия должны были осуществляться танковыми соединениями, которые для союзников составляли серьезную проблему, поскольку «Королевские Тигры» вообще были неуязвимы для любых противотанковых средств, а чтобы уничтожить «Пантеру», надо было положить много усилий. В общем, задумка была хоть и отчаянная, но не совсем бессмысленная. Но в этом плане был большой изъян, на который военные указывали фюреру. Для бронированных колонн топлива было всего на две заправки, а дальше – полная остановка наступления. Но Абвер установил дислокацию крупной топливной базы союзников, захватив которую, техника была бы обеспечена горючим до Антверпена, где в порту были еще большие запасы топлива.
Скорее всего, даже если бы удалось полностью реализовать этот план, Рейх не получил бы стратегического перелома в ходе войны, но зато – выиграл бы время, а там – кто его знает, как бы все обернулось. Ведь союз со Сталиным был противоестественным, по определению и была вероятность того, что его можно было и развалить. Но для этого надо было получить крупную, козырную карту, которой и должна была стать победа в Арденской операции. Но не сложилось и в итоге, немцам пришлось бросить свои остановившиеся танки, где – успев их подорвать, а где – как есть. Только в некоторых местах танки были превращены в стационарные огневые позиции, до полного расстрела боеприпасов.
Это – не единичный пример. Поля брошенных танков красной армии, немцы обнаружили под Бродами и Дубно, в первые дни вторжения Вермахта на территорию совка. Конда мехкорпуса, пошедшие в контратаку, сожгли топливо и остановились, поскольку топливные склады, предназначенные для их снабжения, остались на Западе, под Львовом, на уже захваченной территории. Ситуация оказалась просто идентичной.
С Японией произошла ровно та же самая ситуация. Американцы перерезали поставки топлива, для императорских вооруженных сил и в такой ситуации, пришлось переходить на атаки «в один конец» или на одной заправке топливом, не только для авиации, но и для флота. Как известно, в свой последний поход, суперкрейсер Ямато получил топливо только в один конец, до Окинавы, где ему предстояло выброситься на мель и превратиться в стационарную, артиллерийскую батарею и отражать американский десант. Но даже этого ему не удалось сделать.
Так что удары по топливной инфраструктуре врага, имеют примерно такую же самую цель. Но в отличие от Германии и Японии, курятник имеет собственные месторождения нефти и потому, намного тяжелее перекрыть ему поставки топлива. Но с другой стороны, ни танк, ни самолет, не может заправляться сырой нефтью и потому – вынос НПЗ, единственный, надежный способ достичь нужного результата. И естественно – уничтожение уже готового топлива – крайне важный фактор этого мероприятия. И между прочим, проблемы с топливом уже дотянулись до линии фронта, где начинаются необратимые процессы. Вот что, по этому поводу, пишет один из вражеских ТГ-каналов:
«Последствия ударов по НПЗ, о которых даже дураку было понятно, догнали фронт. Было очевидно, что надо затариваться бензином под завязку. Но только не стратегам в штабах. Идеальный пример – 68-я дивизия. Все, кто в неё входит, уже пару недель сидят без бензина в необходимых количествах. И да, в 68-ю входит тот самый, печально известный 1009-й полк. Тот самый, который не может наладить взаимодействие и не раз х**рил по своим (128-й бригаде). Вы уже оценили уровень по**изма командования?»
А далее идет краткое пояснение того, как именно дефицит топлива приводит к указанным последствиям:
«А теперь – последствия. На наших глазах ценнейшие специалисты – связисты, аэроразведка, операторы FPV, все, кто работает с техникой, – становятся, б**дь, пехотой. Их генераторы мертвы. Связи нет. Птицы не летают. И этих спецов, как «полезный» штурмовой ресурс, теперь гонят в одних рядах с вешниками прямо в тир для хо**яцких дронов. Без прикрытия и поддержки. Вопросы к штабным крысам: когда топливо всё-таки появится, кто, б**дь, будет управлять всей этой техникой? Или они думают, что спецы в армии бесконечные?»
Понятно, что верить врагу, который рассуждает подобным образом, надо по принципу «два пишем, три – на ум пошло», но тем не менее, здесь нет ничего фундаментально нового. Если дронщики или связисты, по независящим от низ причинам, не могут действовать по своему профилю, рано или поздно их спишут в стрелки, а там, в зависимости от ситуации, велика вероятность попасть в штурмовики.
Но тут важен еще один момент. Всем хорошо известно о том, что на военные нужды топливо идет в первую очередь и если уже там начались настолько серьезные перебои с ГСМ, то как ситуация выглядит для всего остального населения и промышленности? И это при том, что удары по всей цепочке нефтяной промышленности, включая нефтепроводы, НПЗ и хранилища топлива, продолжаются чуть ли ни ежедневно. То есть, острота проблемы, неизбежно будет возрастать и тут следует еще раз обратиться к исторической аналогии.
В той самой Арденской битве, о которой было сказано ранее, был один замечательный момент. Вермахт начал войну с логистикой, в значительной мере опирающейся на гужевой транспорт. Позже, моторизация дала свои плоды, но вот под конец 1944 года, когда грянула эта битва, военные снова вернулись к гужевому транспорту, поскольку топливо было нужно для танков и другой боевой техники. Как мы знаем, противник уже активно использует ишаков и не только в погонах, а дальше будет еще интереснее. По крайней мере, наши военные всерьез работают над вопросом о возврате лошадок в боевые порядки лаптей.