Аналогии и параллели (Часть 2)

То есть, Маркс излагала теорию, согласно которой, процесс развития неизбежно ведет к новым формациям, то есть, это – естественный процесс и его мысль не задерживалась на моменте самого перехода. Он считал, что классовый конфликт, уже созревающий в развитых обществах, сам приведет к революционным изменениям и потому – подробно не останавливался на том, что такое революция, как процесс перехода, какие инструменты должны использоваться, и в конце концов, как должна формализоваться новая формация. Проще говоря, он описал исходную точку и контурами – точку, в направлении которой движется процесс, а вот детали перехода его не касались. Это и стало марксизмом.

Но Маркс предупреждал, что до точки перехода общество должно дойти, пройдя дистанцию капитализма до финиша. Из этого следовало, что чем более развиты производственные отношения и вообще – производительные силы общества, тем ближе оно к переходу. Поэтому он считал, что к порогу революции в первую очередь прийдут Англия, Франция и Германия, а потом к этой черте будут подходить более отсталые страны, а россию он записал чуть ли не в последнюю очередь и не раз высказывался о том, что с нею будет сложно, поскольку эта мерзкая страна еще и мозги имеет отсталые.

А товарищ Ленин подхватил теории Маркса, как нынешний аятолла, и стал описывать инструменты, которые должны привести к революции и к смене общественно-политической формации. Что характерно, Ильич лично написал о том, что для россии революция – далекая цель, и что скорее всего, он этого времени не застанет. А до октябрьского переворота 1917-го оставалось менее года. Как оно там все пошло дальше, все прекрасно знают, а мы лишь напомним, что Ленин оказался не совсем уж и продвинутым практиком. Он сделал связку между россией и революцией, а вот конкретные инструменты разрабатывал не он, а Свердлов и Троцкий. Но это – другая история, а нам важно то, как это работает. Оно сработало тогда и вот – сработало в Иране.

Эта аналогия была важна для того, чтобы очертить живодерский фундамент этих двух режимов, который основан на идеологии насилия, необходимой для достижения иллюзорных и недостижимых целей. То, что делал совок в своем конечном виде, должен был превратить общество в поголовных зэков и вертухаев, что реализовано в КНДР. Просто представим себе, как еще мог выглядеть коммунизм, где все равны и от каждого по способностям и каждому по потребностям? Это как раз и есть зона. Или тот же Иран, который сделал основной целью своего существования уничтожение Израиля. 

Ну вот завтра нет его, Израиля. Исчез он так, что и следа от него не осталось прямо сегодня вечером, это что же, завтра в Иране наступит бородатое счастье и теперь вешать иранцев будут с радостью и редким вдохновением? Ничего подобного! Тут же найдется замена Израилю, который нужно ненавидеть. С россией – тоже самое. Ненависть и живодерство – самые низменные чувства, которые понятны массам и через которые стадами можно легко управлять. И что самое интересное, в таком состоянии такие стада действительно счастливы.

Скажем так, в момент прихода бородатых во власть, ВВП на душу населения составляло примерно столько же, сколько и в Израиле, а теперь разница почти в 20 раз. То есть, израильтяне стремятся жить комфортнее, легче и красивее, а иранцам поясняют, что смысл их жизни – в ненависти. Ну а то, что соседи живут богаче, так эта проблема решается проще – их всегда можно запихать в ту же выгребуху, где находятся они сами. Здесь уместен еще один старый, совковый анекдот, который показывал отличие грузин и русских.

«Грузины:

-Послушай, дорогой. У меня есть машина, у тебя есть машина и у него есть машина, а у Гиви машины нет и потому он такой грустный. Давай сложимся и купим ему машину!

Русские:

-Это как это получается, я – сидел, ты – сидел и он – сидел, а Ванька – не сидел. И теперь ходит и лыбится. Давай и его посадим!»

(Окончание следует)