ТЕРРОР ПРОДОЛЖАЕТСЯ
Эпицентром вражеской дроновой атаки, которую тот совершил этой ночью, стал Харьков. По нему били дроны противника, запущенные сразу из нескольких локаций. В результате – несколько прилетов и насколько можно понять, все – по жилому сектору. Там уже более трех десятков раненых и по состоянию на утро, вроде бы никто не погиб. Но когда имеются разрушения жилого сектора, наверняка ни о чем нельзя рассуждать.
В общем, противник продолжает применять тактику концентрированных дроновых ударов по одному-двум городам за ночь и пока не удается добиться уровня эффективности поражения Шахедов, когда они применялись по старой схеме. ВВС отчитались о том, что из 183 вражеских дронов, которые были использованы этой ночью, сбить и подавить удалось только 150. Соответственно, 33 дрона куда-то прилетели. И если именно Харьков оказался главной целью удара, то скорее всего, именно туда и прилетело больше всего.
ТЕНДЕНЦИИ
Наверное, уже можно говорить о каких-то тенденциях и о том, почему это выглядит именно так. Но для начала мы просто обратим внимание на то, что свои наблюдения мы базируем исключительно на открытых данных, как наших, так и противника, и совершенно исключаем фокусы, которые практикуют наши «эксперты» и тем более – «эксперты на всю голову», которых у нас несколько. Так вот, они очень часто уподобляются факиру, который якобы из ничего вытаскивает зайца или какое-то более другое животное.
Ну а зритель, которому говорящая голова представила этого деятеля как «военного эксперта», уже сама себе додумывает, что данный пациент имеет свои, прямые каналы получения информации, который он просто не имеет права светить, но делает выводы на основании этой недоступной простым смертным, информации. Мы же отталкиваемся только и исключительно от совершенно открытых источников информации, которые каждый может найти самостоятельно.
И вот глядя на общую картину именно воздушных ударов и противодействия им, очевидны две встречные тенденции. По состоянию на февраль 2022 года, ВСУ имели минимальное количество средств ПВО, а боеспособных и готовых к немедленному применению и того меньше. Часть средств не могла быть задействована из-за того, что не были проведены регламентные работы и нужный объем ремонта, другие – были выведены из строя злонамеренно, как это сделали следователи ДБР с ПВО южного направления. Кстати, за эту диверсию не наказан ни один из этих деятелей, хотя они просто обязаны были получить максимальные сроки, за свои действия.
От этого минимума, ПВО стали постепенно подниматься, обрастая, в основном, наземными зенитными комплексами разной дальности и разного назначения. Огромные бреши закрывала авиация, которой у нас было и остается очень мало. И насколько можно понять, на начальном этапе широкомасштабного вторжения, большинство потерь авиации пришлось именно на те моменты, когда самолеты использовались именно в интересах ПВО, а не в момент нанесения ударов по наземным целям противника. И вот несмотря на потери, как воздушной, так и наземной составляющей, зенитная оборона все же начала подниматься на более высокий уровень и стала меняться ее структура. Нам трудно рассуждать на тему, насколько именно возросли возможности наших сил ПВО и находятся ли они сейчас на своем максимальном уровне, но то, что это уже совсем не так картина, что была в самом начале широкомасштабки – без сомнений.
(Окончание следует)