Прямо сейчас мы наблюдали вспышку погромов, произошедших на территории Франции, а также в некоторых соседних странах и по этому поводу я имею несколько соображений, лежащих вне обычного контекста. Дело в том, что нечто подобное я наблюдал своими глазами, сначала в Париже – в районе 1 мая 2018 года, а потом, пару лет спустя, лично же наблюдал то же самое, но получившее собственное название «Желтые жилеты». Даже пришлось лично общаться с представителями умеренной части участников этого перфоманса. И если бы до всего этого, лично не принимал участие в двух Майданах, то наверное мог бы плюнуть на эту тему, поскольку все это – далеко, а у нас – война. Но связь между этими событиями присутствует просто потому, что инициируется все это из одного, хорошо известного места. Но обо всем – по порядку.
Наверное законодательство Франции сформировало образ мыслей и поведенческие шаблоны настолько сурово, что с непривычки это вызывает не то, что удивление, а исследовательский интерес. Нынешнее поколение простых французов мне напоминает лошадей в каретах, которым устанавливали шоры, чтобы те не видели ничего вокруг и вели себя так, как этого желает кучер. У них на глазах могут грабить, насиловать и убивать, но реакции не будет никакой. Они либо пройдут мимо, либо сделают вид, что ничего не видят, либо их это не касается. Спрашивал французов, почему так, на это они с удивлением отвечают, мол для реакции есть полиция, которая за это и получает деньги, а их это не касается. Удивление же было в том смысле, что у меня в принципе возник такой вопрос. То есть, они наверняка полагают, что если я его задаю, то в тех местах, где я живу, все это происходит несколько иначе.
Но тут надо заметить, что рассматриваемые здесь явления, имеют именно такой вид не только потому, что кто-то творит беззаконие, но и потому, что общество, в широком понимании этого слово, индифферентно к этому. Агрессивная сторона изначально рассчитывает на то, что ей не дадут отпора достаточно долгое время, причем – отпора от простых людей они не ожидают точно, а полиция, даже прибывшая на место, будет какое-то время валять дурака и начнет действовать только после того, как ее будет достаточно много и она получит прямой приказ на действие. Это – предсказуемо и агрессивная сторона это прекрасно понимает, что дает ей примерный хронометрах, в который надо уложиться, чтобы не иметь неприятностей.
Она же, эта агрессивная сторона, становится в ступор если сталкивается с ситуацией, когда возможен быстрый и не менее, а то и более жесткий отпор. Они точно знают, что на такое в принципе можно нарваться, но не от французов, а от иностранцев, по какой-то причине, оказавшихся во Франции. Мне пришлось пару раз оказаться в такой ситуации и агрессор практически мгновенно понимает, что перед ним – не француз и что обычный сценарий здесь работать не будет, а потому – лучше дать заднюю и выбрать себе привычных жертв.
Все это к тому, что такого рода агрессия невозможна без молчаливого согласия общества, а оно там безусловно есть. У людей 80 лет нет реальных и жестких проблем и потому, они погружаются в какие-то внутренние, часто – выдуманные проблемы, а когда происходит вот такой брутальный слом шаблона, они просто делают ртом как рыбы и впадают в ступор. Думаю, если бы прямо сегодня лапти обеспечили Франции десятую часть того, что вывозим мы, они бы капитулировали практически мгновенно. И такое положение дел они считают нормальным.
Но вернемся к самим протестам. Каждый может самостоятельно найти лозунги, которые были выдвинуты протестующими и они окажутся примерно такими, которые были и в прошлый, и в позапрошлый раз. Причем, чаще всего требования эти социального характера при том, что социалка там такая, что даже Штатам такое не снилось. Например, как вам ежегодный отпуск в 50 дней, когда его разбивают на 4 части, в течение года? Или как вам право выбирать, сколько дней в неделю вы согласны работать? Да, оплата вашего труба будет зависеть от количества дней, но вас никто не заставит работать 5 дней в неделю, если вы согласны на 3. Этот список можно продолжать до бесконечности, но дело тут не в этом.
Эти самые условия возникли не вчера и не позавчера, а протесты начались именно сейчас и одновременно – во всех крупных городах. Одно только это указывает на то, что имеется некий дирижер, который и запускает всю эту вакханалию. Общаясь с «жилетами», я как-то задал простой вопрос о том, что если вы так решили высказать свое фе властям, то зачем вы сжигаете автомобили простых людей, грабите и сжигаете магазины и рестораны. На это был простой ответ: это – не мы. Более того, я верю тому, кто это говорил, поскольку он был старше меня и занимал какие-то посты в мэрии. Вероятность того, что он будет жечь буланджери либо тащить рубашки из магазина, стремится к нулю.
Ртсюда возникает настолько банальный вопрос, что его никто не задает и соответственно – не ищет ответа. А выглядит он так: что именно делают протестующие? Просто вспомним наши протесты на Майдане. Вспомнили? Так вот, с тем, что происходит во Франции, наши протесты не имеют ничего общего. Мизерная часть публики, что-то там пишет на своих плакатах и не исполняет никаких активных действий. Такие люди как мой собеседник, прошлись бы по улицам и пошли домой, но эти мероприятия запоминаются совсем другим, а именно тем, что исполняет большая часть публики, у которой нет никаких транспарантов, зато есть биты, балаклавы и большие, хозяйственные сумки.
По большому счету, основной ударной силой является молодежь, которая сеет хаос. Именно они жгут и крушат. Причем, сами они не тащат добычу из магазинов и других заведений, а просто вскрывают их. Очевидно, что им хорошо заплатили именно за хаос и отвлекаться на мародерство им нет резона. Что характерно, ударная часть протестов – хорошо организована и явно имеет начальные навыки тактики ведения подобных действий. Они действуют уверенно и быстро, а когда появляется полиция, на месте остается разгоряченная толпа, а боевики уже движутся в другом направлении, не вступая в физический контакт с полицией.
В Париже такое не очень хорошо заметно, а в городах поменьше, как например в Бордо или городах Нормандии либо Пикардии, такое заметно для глаз местных жителей. В относительно небольших населенных пунктах, люди примелькались и хотя бы в лицо знают друг друга. И вот когда начинаются такие события, агрессивное острие «протестующих» состоит явно не из местной публики. А это значит, что ударные группы разъехались по регионам загодя и знали, когда надо выступать. Дальнейшие действия уже происходят в соответствии с тем, насколько удалось раскачать местную публику. Где-то процесс пошел быстрее, и вот уже улицы пылают, а магазины и рестораны вынесены под ноль, а где-то такое не удалось и в результате, обошлось без погромов и кровопролития.
И о погромах. В этот раз уж слишком многие заметили, что вот эта беснующаяся публика, каким-то удивительным образом, не проявила себя на халялных ресторанчиках или магазинах, принадлежащих соответствующим мигрантам. Более того, никогда в сводках побоищ в Париже, не фигурирует район Сен-Дени – северная окраина, недалеко от знаменитого стадиона Стад де Франс. Этот район считается мусульманским гетто. И действительно, выйдя из одноименного метро, вы скорее всего долго не увидите французского лица. Так вот там вообще не бывает никаких погромов. И наоборот, любые заведения, так или иначе, связанные с Израилем или евреями, обязательно будет иметь проблемы.
В общем, об этом можно писать бесконечно, но по факту это – хорошо продуманные, организованные и безусловно – оплаченные акции. Начинают их уличные бойцы, а потом – подключаются мародеры, которые только и ждут подобного повода. Ну а бестолочи со своими плакатиками, выступают в роли полезных идиотов, дающих прикрытие этой специальной операции. Это – элементы войны и относиться к этому надо как к войне. В противном случае, все это приведет к стадному желанию крепкой руки, которая должна навести порядок. А ведь совсем немного времени осталось до столетнего юбилея с того момента, когда в Германии таки получили крепкую руку…