«Ми – вчені, питки та казні – то не наше діло, але кал, але уроди…»
Лесь
***
Любая диктатура или авторитаризм, постепенно дрейфующий в сторону диктатуры, всегда имеют одинаковые внешние атрибуты. Причем – один из них является основой визуального образа, а все остальное обязательно проявляется, по мере деградации общества и между прочим – направления движения, во время оной. Именно направление определяет скорость деградации, а также – расчетное время достижения дна. Но исходный атрибут – всегда одинаков и назовем его искусственным, но понятным всем термином – хвалебны.
Диктатор всегда желает быть кем-то исключительным и это он постоянно демонстрирует своими позами и речами. Так, хорошо известно о том, что Адольф Гитлер тренировался перед зеркалом, чтобы добиться внушительного вида, как своими позами, так и мимикой. Тому были живые свидетели, которые и оставили для истории, свои описания. Скорее всего, фюреру не нужно было брать уроки риторики, поскольку ораторские данные у него были изначально. Возможно, специалисты там что-то слегка подправили, а все все остальное было от природы.
Очевидно, что такой пациент сначала ищет одобрения публики, своими приемами, а как только его власть укрепляется, он требует безусловного восхищения. С этого момента, хвалебны становятся ключевым фактором системы. Сначала это проявляется в динамике карьерного роста тех, кто преуспел в этом придворном искусстве и лестью проложил себе путь к должностям и постам, которые для него были полностью закрыты, опирайся он исключительно на собственные знания, опыт и умения. Очень скоро всем становится понятен этот алгоритм и публика выстраивается в очередь, чтобы спеть соответствующие хвалебные оды, гимны и кантаты. Но тот, кто вовремя сориентировался и пока диктатор еще не закрепил свою власть, получили «право первой ночи», что означает: кто первый встал, того и тапки.
Все остальные будут более красноречивыми и настойчивыми, но они пойдут в последующих волнах льстецов. Поэтому, прилагая больше усилий и переходя на восхваления диктатора путем самоунижения, они уже добьются куда более скромных результатов, а может и вовсе ничего не получат, поскольку их обошли более ушлые и верткие. Но чуть позже, хвалебны утрачивают статус инструмента для получения ништяков, поскольку в эту игру уже играют все. С этого момента, однообразный фон становится для диктатора константой и на нем становятся различимы те, кто не поддерживает хвалебны, с чем он мириться не будет и начинается травля тех, кто не вписывается в эту пьесу. Отныне хвалебны становятся элементом выживания, а не продвижения.
Собственно говоря, на этом и базируется обязательны процесс борьбы с инакомыслием. А если внимательно присмотреться к сути этого процесса, то очень быстро обнаружится, что сам диктатор, в течение времени, меняет какие-то свои представления о тех или иных сущностях или процессах. То есть его мысли меняются и в таком случае, инакомыслие тоже должно получать новые оттенки, но на самом деле все выглядит проще. Авторитарная система отфильтровывает не тех, кто имеет иные мысли, а тех, кто не поддерживает хвалебны. Между прочим, именно это бросается в глаза публике, которая приняла эти правила игры и потому, для карательной системы не представляет особого труда вычислять этих отщепенцев. Их сдадут родные, близкие или сослуживцы именно по этой причине.
Оно и понятно, ведь пациент постепенно начинает верить в собственную богоизбранность и уж точно – верит в то, что с ним вообще никто не может сравниться ни по уму, ни по красоте, ни по умению держать себя царственно и даже императорски. Каждый может сделать небольшой эксперимент и взять наугад любое выступление Додика, длительностью до минуты и посмотреть его без звука, чтобы не стошнило на монитор, а после этого – взять рандомное видео, такой же длины и тоже без звука, с выступлением Бенито Муссолини, а потом – сделать свои выводы о том, как работают хвалебны на конкретных примерах.
А дальше идут атрибуты следующего уровня и здесь мы возьмем только один, хотя их и больше. Он интересен тем, что сигнализирует о мескимальной скорости деградации общества, обеспеченной направлением самого процесса. Например, в качестве такого атрибута можно было бы взять коммунизм, кастрюлизм или даже унитазизм. Главное, чтобы это было что-то загадочное и неопределенное, во что нужно верить до полного отупления. Причем, даже сам диктатор, если его вытащить в комнату для допросов, не сможет пояснить, что же это такое. И наверное это потому, что сама такая теория задумывалась вне рамок рационального мышления, апеллируя к подсознанию и к низменным инстинктам. Надо верить и все тут, а если не веришь, да еще и критикуешь, то в таком случае, ты нарушаешь пункт первый, а именно – хвалебны. В таком случае все будет как всегда.
Но в новых теориях имеется большой процент риска того, что оно как-то не сработает и найдется какой-то внутренний дефект конструкции, который замедлит деградацию или может быть обрушит саму теорию, что чревато боком для самого диктатора. Просто вспомним о том, чем закончил инициатор восстановления римской империи Муссолини, с возвращением Mare Nostrum. Заметим, он эксплуатировал когда-то успешно работавшую систему, просто ее надо было привести к требованиям текущих реалий, но в итоге оказался повешенным вниз головой, которая еще недавно выдавала гримасы в стиле римских императоров. Так что совсем новые идеи – опасны именно в таком плане. Возможно поэтому Тромб что-то такое лепит из старой идеи изоляционизма, но эта задача не для таких обладателей огромных IQ с жирафами и белками, как Додик.
Но есть куда более действенный инструмент деградации, который одновременно является и тем самым атрибутом, указывающим направление и скорость деградации – мракобесие. Причем, тут не суть важно, какой сорт мракобесия применяется в данном, конкретном случае, главное – сам факт его избрания. Просто посмотрим на Иран, который при Шахе был одним из самых светских государств Ближнего Востока и во что он превратился всего за несколько десятков лет. Прутинский курятник движется в том же самом направлении. Там не стали рисковать с реставрацией коммунизма, а сразу перешли к тяжелым препаратам оелигиозного фанатизма.
Но как оказалось, с этим там тоже возникают проблемы, поскольку для применения этой дичи, сами манипуляторы должны хоть как-то проникнуться этой идеей, а конторские прутин, Гундяев и иже с ними, по определению не могут этого сделать. Как правильно заметил один мудрый человек: бывших конторских не бывает. Ведь мало того, что верхушка курятника так или иначе, была связана с конторой, так они еще были и коммунистами. А это значит, что около половины своей жизни они опирались на теорию, антагонистичную религии. В итоге, они никак не могут подобрать рецепты правильного мракобесия и у них идут сплошные сбои, наподобие таких, которые описывает один из высокопоставленных чинов военного ведомства лаптей:
«Официально мы сделали меньше молебнов потому, что это опасно. Мощи святого Дмитрия Донского и те, кто возле них собираются, – приоритетные цели для противника. Но, скажу честно, многие военные не хотят больше молиться возле этой святыни. Немного веру утратили в свете последних событий. Да и потерять другие части мощей недопустимо. Кстати… сообщений о князе стало намного меньше. Такая установка сверху пришла».
В общем, это говорит о том, что даже в такой сфере у лаптей начались проблемы, с которыми они не знают, как справиться. Тем не менее, направление и скорость там никто менять не будет, поскольку чем дальше, тем понятнее становится конечная цель – стереть грань между собственным населением и домашним скотом. А это – идеальное состояние общества, для устойчивости диктатуры. Так что все, кто движется в этом стаде, будь то в курятнике, США или у нас, должны понимать, куда их ведет диктатура.