Сейчас все чаще встречается термин «царь не настоящий», применяемый к прутину в утвердительной или вопросительной формах, но всегда это выражение применяется с известной «поправкой на ветер». поскольку прутин не является царем, в формальном понимании этого слова, а настоящий он или нет, скорее относится не к его фюзеляжу, с лысой головкой вверху, а скорее к его modus operandi или к тому, как он действует.
Имея статус альфа-суслика, его слова и заявления тоже следует рассматривать как действие, поскольку действующие законы позволяют ему шевелить языком от имени всего населения курятника. А плюс к тому, все его действия как раз и обусловлены распоряжениями или приказами, поскольку своими руками он играет в хоккей и в чемоданчик. И вот совокупность его действий как раз и становится основой для этих реплик.
Но чаще всего, оценки или же сомнения, высказанные по поводу его действий, касаются уже частных моментов, не затрагивая сам фундамент конструкции, которая и делает персонаж автократом любого толка, будь то царем, генсеком или вот таким президентом, но в любом случае – государем. А мы помним о том, что пять столетий назад Николо Макиавелли написал свой знаменитый труд «Государь», в котором он раскрывал принципы успешного правления, принципы и приемы, которыми достигается этот успех. И вот с учетом этого анализа, можно оценить соответствие прутина, этим старым принципам.
Для начала следует отметить, что Макиавелли писал свой труд не на основе абстрактных понятий и философии, а отталкиваясь от собственной практики и житейского опыта. Образцом идеального государя, он считал своего хозяина Чезаре Борджиа, который действительно демонстрировал чудеса виртуозного правления, превосходя любых отдельных или коллективных компонентов хитростью и умением выстраивать изящные комбинации.
В нашем случае нам важен всего лишь один прием, который Борджия использовал не один раз. Самым знаменитым из всех стал его план усмирения смуты, которая вспыхнула в его землях. В 1501 году, когда ситуация стала совсем опасной и грозила перерасти в открытый бунт, он предложил одному из самых видных полководцев того времени Ремирро де Орко (Ramiro de Lorqua) стать наместником в Романье. Это был продуманный шаг, поскольку Борджиа точно знал, какими методами Орко будет наводить порядок, а тем более – он сам ему дал на это карт-бланш.
Не удивительно, что новый наместник не стеснял себя в методах подавления смуты и выражаясь современным языком, применил полномасштабный террор. Казни шли конвейером, а имея неутолимую алчность, Орко стал практиковать конфискации всего имущества у собственников, по своему усмотрению. Те, кто легко расставался со своим имуществом, имели шанс выжить, а те, кто сопротивлялся – подвергались пыткам и казням. Здесь прослеживается аналогия с тем, что сейчас делает прутин. Он тоже отнимает имущество, которое по своей ценности не идет ни в какое сравнение со средневиковыми состояниями, ну и пока там нет казней, хотя в тюрьму фигуранты идут строевым шагом. Но заметим, прутин делает не то, что делал государь – Борджиа, а то, что делал его инструмент – военачальник де Орко.
В результате сплошного террора, бунт удалось придушить, но ненависть населения к Орко вышла за все возможные границы. Проще говоря, наместник не смог полностью искоренить бунт, но только придавил его напором террора. Это напоминало пружину, которую удалось сжать и зафиксировать, но в любой момент она могла вернуться в исходное положение. Но чисто технически, Орко выполнил свою роль и что называется – подстриг газон, то есть – вычислил и уничтожил самых буйных, за которыми могли пойти остальные недовольные.
В этой ситуации Орко счел себя незаменимым для Борджия и чуть ли не равным ему, поскольку за ним была сила и репутация. Так бывает всегда, когда слуга оттащил своего государя от пропасти. Эпоха сёгуната в Японии как раз про это. Император стал церемониальной и чисто представительской фигурой, а реальную власть получил сёгун, бывший слуга, который силой оружия подавил столетнюю войну даймё – местных князей. По сути, он вернул императору цельную Японию, а взамен – отобрал у императора реальную власть.
Но Макиавелли как раз и обращает внимание на эту важную грань, которую настоящий государь не должен дать переступить эту власть никому и на дальних подступах к этому моменту, пока слуга окончательно не осознал свою власть – ликвидировать его физически. А в данном случае, когда речь шла о подавлении бунта, этот момент наступил сразу после того, как волнения спали. Борджиа тут же обвинил Орко в том, что тот вместо того, чтобы снизить накал страстей и наказать зачинщиков, устроил произвольный террор. В общем, он казнил наместника на радость публике. В итоге, он получил подавленный мятеж и мертвого исполнителя его воли.
Это был не первый и уж точно – не последний вариант использования этого принципа и тут можно было бы вспоминать просто каскад подобных, пусть и несколько размытых вариантов, в ходе Французской революции, но ближе к нашим временам, можно вспомнить. Речь идет о главе НКВД Николае Ежове, который выполнил для Сталина важную работу, которую тот сам не мог выполнить по техническим причинам. Он должен был уничтожить «старую гвардию» или старую партийную элиту, которая своим положением была обязана не ему лично, а Ленину.
Поэтому открыто выступить против «ленинцев» было бы ошибкой потому, что кто-то мог поднять влаг сопротивления, а к тому времени, он еще не вполне мог контролировать армию. С нею дело было еще хуже, поскольку в строю были военачальники, которые точно знали о «подвигах» самого Сталина во время гражданской войны и особенно – Варшавского похода, где Сталин занимал пост члена Реввоенсовета Юго‑Западного фронта. А общее командование операцией и разработку плана, осуществлял Михаил Николаевич Тухачевский, который прекрасно знал, как Сталин повлиял на провал операции и как он драпал после того, как войска Юзефа Пилсудского разгромили большевиков.
Таких свидетелей позора и ничтожества Сталина, надо было уничтожить чужими руками и глава НКВД Ежов, выполнил задачу на отлично. Он сам разработал технику силовых допросов, которые ломали кого угодно и заставляли признаться в чем угодно, собственноручно подписывая показания о шпионаже на десяток разведок. То есть, он исполнил для Сталина примерно то, что и Орко для Борджиа. Только Сталин сработал на упреждение, не дожидаясь бунта и его тогда уже не сильно волновали настроения черни, поскольку то «успокоил» предшественник Ежова – Ягода.
Ему нужен был «чистильщик» высших эшелонов власти. И вот закончив свою работу и направив на расстрел партийную элиту, Ежов стал осознавать свой вес и начал подумывать о том, что он бы смог управлять страной не хуже, а то и лучше Сталина. Но до конца это убеждение не созрело и верный слуга, который для хозяина запачкался кровью по самые уши, был казнен за «перегибы» или проще – террор и беззаконие, как до него был казнен Ягода, а до него – Орко. И что самое интересное, к нему были применены все те «методы убеждения», которые он сам разработал и усердно практиковал, а в итоге, он подписал все то, что подписывали те, кого он бросил в расстрельный подвал.
Более того, Ежов собственноручно дал показания на массу людей, которые пошли вслед за ним на расстрел. А некоторые из них откровенно и смачно плевали в лицо Ежова, который полагал, что закладывая всех, кого знал, он выторгует себе жизнь. Но тут действовала хорошо опробованная технология, когда одноразовый, кровавый инструмент, утилизируется на радость публики, натерпевшейся от него всяких ужасов. В итоге, весь этот террор был списан на никчемного попку, а для стада товарищ Сталин остался чистым и добрым, хотя именно он и был тем Молохом, который перемалывал миллионы людских жизней.
Этот ритуал имеет фундаментальное значения для становления государя. С одной стороны он решает конкретные задачи, в виде подавления уже существующего или назревающего бунта, самым жестоким образом, а потом – казнит того, кто для него решал эту проблему. Таким образом, окружению посылался сигнал о том, что царь и бунт способен подавить, очень техничным способом, и расправиться с кем угодно, а особенно с тем, кто стал воплощением силы и источником ужаса для населения.
Прутин ни на что подобное не способен, поскольку он – трусливое, безликое существо и потому, он избрал другой механизм укрепления своей власти, а именно – победоносную войну. И вот с войной у него получилось, а с победоностностью – никак. И тут фокус в том, что даже если бы он мог казнить Герасимова, Белоусова или Шойгу, то это уже ничего бы не дало, поскольку был использован неправильный инструмент. Он побоялся сделать то, что сделал Сталин и послать на эшафот всю свою питерскую шоблу – Сечина, Миллера, Патрушева, Медведева и далее – по списку.
Правда, эти импотенты и не были способны на заговор, поскольку трусости у них не меньше, а то и больше, чем у самого прутина, но как мы помним из курса Макиавелли, такой акт имеет и другую сторону медали. Эти, и многие другие фамилии уже настолько отвратительны черни, что и без террора с их стороны, а просто временем своего чванства и вызывающей роскоши, они просто создали себе «утилизационный запрос». Поэтому прутину, согласно классикам, следовало бы принести всех их в жертву.
Но в таком случае, сам правитель должен иметь харизму, силу духа и отвагу для того, чтобы оставаться самому, без окружения бессменных холуев. Он должен уметь совершать кровавые ротации, чтобы чернь удовлетворилась этим фактом, поскольку правитель формально становится на их сторону и наказывает негодяя именно за то, за что его все ненавидели. Это – закон поддержания авторитарной власти, действующий века, просто Макивелли его формализовал и описал во всех подробностях, а прутин явно не осилил этот инструмент и судя по его возрасту, уже не способен на что-то подобное.
Поэтому, если заглавная фраза имеет вопросительную форму: «Царь – не настоящий?», то ответ на нее может быть только один – да, этот царь – не настоящий. Впрочем, в истории курятника это не новость, но если авторитарный лидер не может действовать как таковой, то он приведет свою страну к развалу. И это не только потому, что он начал бездарную и бесполезную войну и не потому, что на самом деле он стал самым крупным в истории, вором и казнокрадом, а потому – что в фундаменте его собственной власти, нет тех камней, на которых такое держится. Ну а то, что он уже 26 лет правит курятником и его пока никто не скинул с трона, говорит о качестве его рабского стада. Оно готово терпеть такое трусливое, тупое и жадное существо просто потому, что ему нужен хозяин.
Там сейчас можно рассуждать о том, что в СССР было все красиво и правильно, но в таком случае, надо вспомнить и то, что идеологией совка был марсизм-ленинизм. То есть, теория классовой борьбы Маркса была развита Лениным и не только им, в плане перехода от капитализма к коммунизму, который Маркс считал неизбежным звеном эволюционного развития человечества. Но опять же, как и с трудами Макиавелли, следует внимательно присмотреться к фундаменту этой конструкции, а именно – что сам основатель теории коммунизма, писал о населении этой страны. А в этом плане, он полностью разделял мнение польского историка Францишека Духинского), согласно которым великороссы — не «настоящие» славяне, а смесь монгольских, финских и других элементов, узурпировавших имя «Русь». Вот что Маркс писал Фридриху Энгельсу в послании от 24 июня 1865 года:
«Результат, к которому приходит Духинский: Россия — это имя, узурпированное московитами. Они не славяне, они вообще не принадлежат к индо-германской расе, они des intrus [вторженцы, intruders], которых нужно прогнать обратно за Днепр и т. д. Панславизм в русском смысле — это кабинетная выдумка и т. д. Я бы хотел, чтобы Духинский оказался прав и чтобы, во всяком случае, эта точка зрения стала господствующей среди славян».
Или вот что он писал в своем труде «Разоблачения дипломатической истории XVIII века» (Revelations of the Diplomatic History of the Eighteenth Century, 1856–1857):
«Современная россия — это не что иное, как преображённая Московия… В ужасной и жалкой школе монгольского рабства Московия была выкормлена и выросла. Она набрала силу, только став виртуозом в ремесле крепостничества…. Петербург был не центром расы, подобно Московии, а резиденцией правительства… Пётр [Великий] отрезал естественные связи, связывавшие систему захватов старых московитских царей с естественными способностями и устремлениями великой русской расы… он бросил открытый вызов антиморским инстинктам этой расы и низвёл её до простого колеса в своём политическом механизме».
Все это к тому, что сейчас в курятнике и «государь» не первой свежести, но и стадо там тоже имеет полное соответствие своему властелину. И заметим, эти цитаты принадлежат не каким-то реакционным русофобским поползновениям, а перу основателя теории, которая лежит в фундаменте совка, которым лапти сейчас так гордятся и куда пытаются прорваться с боем. Ведь ни в совке, ни в курятнике, труды Маркса не были запрещены, как не были запрещены труды Ленина, который вообще не вступал в полемку с Марксом, а просто развивал его теорию. А раз так, то этот, вывернутый наизнанку лепрозорий, выстроен на фундаменте, который сложен из го*на и палок, с добавлением влажных историй про Рюрика и его коня.
И вот если с этой точки зрения посмотреть на то, что сейчас правит курятником, то многое встанет на место. И потому, когда тот же главком Драпатый прямо говорит примерно эти самые вещи, а лаптей плющит и переворачивает, единственное, что хочется сказать этим деятелям: учите матчасть по первоисточникам.