Террор и правила

Не секрет, что различные силовые структуры, начиная от вооруженных сил, до разного рода полицейских сил, действуют согласно уставам либо инструкциям, в той или иной ситуации. Особенно эти действия заметны в экстремальных ситуациях именно силовых структур, хотя и у военных такого – хоть отбавляй, но здесь употреблен термин «заметны» потому, что тут налицо разная концовка экстремальной ситуации. У военных это выглядит как убей или убьют тебя, а все остальное – опционально. Обменный фонд конечно нужен, но он не должен и не бывает главной целью конкретного боевого эпизода. И это потому, что противник – вооруженный солдат вражеской армии, основной целью которого является убить тебя как можно быстрее и эффективнее. 

Тут не может быть каких-то разночтений. Он одел форму, взял в руки оружие и применяет его сознательно и настойчиво, кстати – в рамках собственных уставов и наставлений. А в итоге, уничтожение вражеского комбатанта является стандартным и оправданным действием, которое не потянет за собой каких-то юридических последствий, кроме тех случаев, которые четко описаны в Женевской конвенции о правилах и обычаях ведения войны, делающих минимальные исключения, из общего правила.

А вот что касается полицейских структур – другое дело. По определению они работают на собственной, не вражеской территории, а потому в случае вооруженного столкновения с преступником и тем более – террористом, всегда имеется хвост ситуации, в виде возможного судебного процесса, где надо будет оправдывать свои силовые действия, как раз на основании действующих приказов, инструкций и наставлений, которые регламентируют применение силы и оружия. Проще говоря, военнослужащему даже в голову не прийдет, что кто-то потребует у него пояснений о том, почему он уложил с десяток организмов, действующих под флагом чужой армии, а у всех остальных такое – повседневная реальность.

Другое дело, что сейчас, под флагами «проверки документов», плавно перерастающей в «бусификацию», все эти нормы нарушаются сплошь и рядом. И вот именно это наталкивает на мысль о том, что именно для таких случаев, как раз имеются соответствующие инструкции, в рамках которых эти специалисты действуют в разных местах, но практически одинаково. Глядя на все это, возникает вопрос о том, почему такие действия сильно запаздывают в случае уже понятного теракта и/или вооруженного захвата заложников?

Этот вопрос возникает на фоне сегодняшней бойни, устроенной старым отморозком, в голосеевском районе столицы. На момент, пока я пишу эти строки, есть данные о том, что он убил 5 человек и ранил еще больше. Причем, он убивал рандомных людей на улице и в торговом центре. То есть, он взял в руки оружие для того, чтобы идти и убивать. В этом нет никаких сомнений, поскольку на любительских видео, выложенных в Сеть, нет никаких сомнений именно в таком модус операнди преступника.

Понятно, что кто-то может сказать о том, что автор видео просто оказался «в моменте» и быстро все выложил в Сеть, а потому, это надо было увидеть полицейским силам, чтобы… Если вы находитесь на улице в столице, остановитесь на пару минут и внимательно сделайте обзор на 360 градусов. Скорее всего вы обнаружите несколько камер наружного наблюдения, которые направлены в вашу сторону. А это значит, что при получении соответствующего сообщении о происшествии, с адресом происходящего, службы тут же видят место сразу с нескольких точек. Тем более, когда речь идет о перекрестках дорог, супермаркетах или других местах, с оживленным движением людей и автотранспорта. Более того, эти камеры работают под управлением специальных программ, которые могут самостоятельно и последовательно отслеживать ход конкретного события.

И вот на одном из видео слышно, как автор видео говорит «полиция разбежалась». Не знаю, насколько это соответствует действительности, но если это – так и после этого террорист убил еще кого-то, то вина за бездействие просто кричит о себе. Значит когда речь идет о безоружных гражданах, которым выбивают стекла в автомобилях и даже открывают огонь, когда этому автомобилю удается смыться, тут хватает отваги, наставлений, инструкций и прочего, а когда отморозок идет по улице и убивает прохожих, тут – другое дело и надо дождаться «Корда».

Но это – половина беды. Вторая половина заключается в том, что когда уже понятно, кто это и что он делает, в отношение террориста начинают действовать правила, намного более мягкие, чем против того же ухилянта. А ведь это уже просто какой-то сюрреализм. Ухилянт уже страшнее террориста? Получается так. Но оставим в стороне сравнение и просто посмотрим на то, как развивались события. С преступникам попытались в ступить в переговоры с тем, чтобы освободить заложников и уговорить его сдаться. И вот тут мы сталкиваемся со стандартными процедурами, которые применяются полицейскими силами в большей части стран.

Понятно, что мне неизвестно, как регламентируются действия наших силовых структур, при таких ситуациях, но думаю, что они плюс-минус как-то соответствуют тому, что есть в Европе и США. И вот как выглядит алгоритм действий таких подразделений. Сначала идут попытки установить контакт с террористом или террористами, через средства связи или другие каналы, включая прямое обращение через громкоговоритель. В случае явного обстрения ситуации либо тогда, когда террорист допустит какую-то тактическую ошибку, идет силовая фаза, часто – с ликвидацией террориста. Но сначала – переговоры и вот как открытые источники описывают необходимость переговоров:

«Концепция ведения переговоров с террористом, захватившим заложника, основана на психологическом управлении ситуацией, а не на уступках. Её цель — сохранить жизнь заложников и минимизировать риск насилия, используя методы контроля, коммуникации и постепенного снижения напряжения.

Основные принципы

Теоретическая база

• Кризисная психология — управление поведением человека в состоянии стресса и страха.
• Модель переговоров ФБР (Behavioral Change Stairway Model):
  1. Активное слушание
  2. Эмпатия
  3. Доверие
  4. Влияние
  5. Изменение поведения

Цель переговоров

Не «договориться» с террористом, а создать условия, при которых он сам примет решение сдаться, сохранив жизни заложников.

Если хочешь, я могу показать краткую схему этой модели — как шаг за шагом переговорщик переводит террориста от агрессии к сотрудничеству.

Как видно из описанного выше обоснования необходимости переговоров, речь идет о достижении двух основных целей – понизить накал ситуации и выиграть время для того, чтобы штурмовое подразделение смогло развернуться для осуществления силовой операции. В общем, все это выглядит логично, но в ней имеется явный перебор эмпатии, а также – позитивных допущений. Если я смог добыть краткое описание целей силовых структур, в такой ситуации, то вполне возможно, что и преступник имел возможность ознакомится не только с таким эскизом, но и с более подробным описанием этой тактики. Ее найти совсем нетрудно и главная мысль, которая там заложена «заболтать и растянуть время».

Это – одной стороны, а с другой, априори делается довольно сомнительное предположение о том, что преступник хочет выжить. Причем, это допущение делается априори, без учета конкретной ситуации. Нам достоверно неизвестно, как развивались события в Голосеевском районе, но взяв их за основу, упростим ситуацию и просто примем во внимание то, что преступник уже убил четырех, совершенно не связанных друг с другом, и с преступником, людей. Это видно по его поведению просто на улице. А это уже ставит под сомнение то, что преступник непременно хочет выжить и что все эти вещи он исполняет с какой-то логичной целью, которую ему надо обязательно достичь. 

В таком случае, сама ставка на то, что его можно уговорить сдаться, выглядит если не глупо, то очень сомнительно. А ведь есть фанатики-смертники, которые вообще идут с «билетом в одну сторону», изначально не желая сдаваться. Ведь это не снайпер, который ведет огонь с большого расстояния, чтобы после стрельбы, безопасно уйти с места преступления. Напротив, речь идет об открытом и демонстративном акте смертельного насилия.

И вот просто допустим, что преступник готовился к этой развязке и понимает, зачем с ним пытаются выйти на переговоры. То есть, он понимает, что пока кто-то «твердым тоном» что-то вещает в мегафон, на позициях устраиваются снайпера а к входам подтягиватся штурмовые группы в тяжелой экипировке и что весь этот цирк исполняется с единственной целью – усыпить внимание. Если он это понимает, то использует остаток времени по максимуму и жертв будет намного больше. И между прочим, уже эти жертвы будут на совести составителей таких инструкций. Ведь сейчас практически все деятели этого сорта, четко осознают, что этот этап будет исполняться практически в 100% случаев. В таком случае, фактор смягчения и понижения накала – не работает априори, а фактор времени может развернуться в обратную сторону.

В общем, речь идет о том, что возможно пришло время снять розовые очки и действовать иначе, а именно так, как действуют военные? Если уже есть объективная оценка фигуранта как террориста и/или массового убийцы, то в таком случае нужно иметь план Б, а именно – никаких переговоров и немедленная ликвидация фигуранта или фигурантов, по готовности. Сдача – опция, а основной план – ликвидация. Как только эта концепция будет введена в жизнь, желающие устроить подобный «джихад» будут точно знать, что никто не станет вести тупых переговоров и речь идет только о том, откуда начнет вестись огонь. Только так. 

Ну а если там действительно был факт бегства полицейских, когда преступника еще можно было остановить на улице, если не поразив его, то хотя бы связав стрелковым боем, не допуская до захвата заложников, то это – позор, который смыть практически невозможно. Это как минимум означает, что бежавшие с места полицейские, уже до конца дня должны быть уволены. Возможно эти суждения слишком резки, но наверное мы не имеем роскоши терять людей еще и таким образом, вдобавок к тому, что делает враг. Игры в белые пальто, на розовых пони, должны быть остановлены. Ну а если эти доводы окажутся чрезмерными, то в таком случае надо что-то делать с бусификацией, поскольку на фоне сегодняшних событий, действия правоохранителей выделяются слишком очевидно и не логично.