Российский маркетплейс глазами Economist

В самом начале этого месяца, британское издание Economist опубликовало результаты журналистского расследования, которое проливает свет, для своих читателей, на суть военной «мощи», а как следствие – амбиций курятника, но военное превосходство чуть ли не над всем миром. При этом, были предприняты меры для того, чтобы большую часть информации получить из первоисточников, то есть из среды контрактников, которые завербовались для войны в Украине. Авторы исследования утверждают, что свои выводы они делают на личном общении, а также – на многочисленны копиях военных и банковских документов, фотографиях и видео и скриншотов переписки контрактников со своим командованием. То есть, изложенное в статье имеет множество различных источников, которые так или иначе и независимо друг от друга, подтверждают подтверждают изложенное в статье.

Для нас это исследование не будет каким-то откровением, но можно только представить, какой была реакция на материал у тех читателей издания, которые не имеют нашего опыта. Авторы текста утверждают, что все их контакты описывают передовую как рынок, где все имеет свою цену, – дроны, медали, отпуск домой и сама жизнь. То есть, сами участники этой бойни понимают, что в первую очередь, вся эта война – огромный маркетплейс, на котором все продается и все покупается. А двигателем этой гигантской торговли, является государственное финансирование контрактов, где каждый новый контрактник рассматривается этим рынком, как банка с деньгами.

Издание проследило истоки этого положения вещей и пришло к выводу о том, что после того, как попытка принудительной мобилизации военнообязанных осенью 2022 года спровоцировала массовое бегство потенциальных рекрутов из курятника, кремль больше не повторял таких опытов. Вероятно именно это и является тем тормозом, который удерживает прутина от новых волн мобилизации. Граница федерации огромна и всю ее контролировать просто невозможно и потому, массовый исход оттуда просто некому и нечем останавливать. 

А такое – вполне может быть, поскольку ситуация на фронте и главное – состояние самой армии, а также гигантские кладбища, которые уже невозможно скрывать, кардинально отличают нынешнюю ситуацию от той, что была осенью-зимой 22-го. Просто напомним о том, что тогда лапти были в эйфории от неизбежности собственной победы, а откат с ряда оккупированных территорий, воспринимался как временные трудности, вызванные боевыми действиями даже не в половину собственной силы. Бытовало общее мнение о том, что надо еще немного поднажать и все будет решено. Проще говоря, контрактник шел не только за большими деньгами, но и чтобы иметь возможность пограбить, а в конце концов – стать победителем.

Ничего этого, кроме денег, уже давно нет, а есть – увечья, смерть, пытки либо ожидание всего этого, но за безусловно высокую плату. Издание обращает внимание на то, что потери лаптей на фронте существенно выросли и соответственно, уменьшился поток желающих повоевать за деньги, а потому, как минимум 12 регионов увеличили выплаты и в некоторых регионах “бонусы” за подписание контракта уже превышают 4 миллиона рублей.

В итоге, что власти действуют по принципу: чего нельзя купить за большие деньги, можно купить за очень большие деньги, и пока эти деньги не кончились, повышение ставок продолжается. Причем, теперь контракт подписывают те, кто примерно представляет, куда он попадет, но алчность или безнадежный вид жизненного тупика, толкает на этот шаг. С учетом же того, как сжимается не военная часть экономики курятника, контракт является единственным способом быстро и много заработать, с огромным риском для здоровья и жизни.

Те, кто так или иначе сталкивался с этой системой, знают о том, что офицеры в советской и российской армии всегда рассматривали солдат как своих крепостных, и сочетание этой традиции с платной службой породило, по выражению Economist, “экономику крови и денег” – всеобъемлющую систему рэкета, перекачивания государственных выплат контрактникам в карманы и на счета кадровых офицеров. То есть, для тех, кто распоряжается жизнями личного состава, это стадо надо «резать или стричь», как завещал их классик, что с успехом и делается в промышленных масштабах.

Источник издания рассказал о том, что поехал подписывать контракт в москву, поскольку там выплаты за подписание контракта выше, чем в его регионе. Кроме того, лично он имел дополнительный стимул отправиться на войну, поскольку альтернативой был реальный, тюремный срок за хранение наркотиков. По его словам, командир подразделения, в которое он прибыл,  приветствовал новобранцев ободряющей речью о том что 12 составов подразделения уже успешно находятся в земле, и этот – 13-й состав  скоро уйдет в том же направлении, а именно – в чернозем. 

На другой день, этот же офицер объяснил слегка ошарашенным новичкам простые правила. Жизнь на фронте можно купить за деньги – “это не вопрос везения, а вопрос платежеспособности” В итоге, из полученных «подъемных» 3/4 сразу ушло на покупку лояльности командира и приобретение недостающей, но необходимой для выживания, экипировки. Проще говоря, те крупные деньги, которые получает новоиспеченный контрактник, перераспределяются практически со старта его службы. Если же он решит, что эти деньги принадлежат лично ему, то де-факто, он подписывает себе смертный приговор, который будет исполнен буквально в первом штурме и все равно, его деньги окажутся в теплых руках, даже если он станет добычей дронов.

Все происходит банально и по давно отработанной схеме. Согласно данным, полученным Economist, издание имеет конкретный список российских офицеров-вымогателей, в котором имеется около сотни имен. Позывные двоих таких офицеров названы в статье. Британское издание сообщает о разных формах вымогательства и взяток – например, одному российскому офицеру солдаты выстроили дом под Луганском, покупая все стройматериалы за свой счет. Распространенная практика, по словам собеседников издания, – кража денег с банковских счетов погибших солдат: перед тем, как послать их в атаку, командиры требуют сдать “на хранение” банковские карты вместе с пин-кодами.

Нам известны множество сюжетов о том, как там практикуются внесудебные казни, часть из них были сняты дронами. Но обычно такое происходит за отказ идти на штурм или же расстреливают отступивших или сдавших позиции, однако реальность может оказаться проще. На самом деле, смертным грехом там считается не бегство или отступление, а более серьезные проступки. Так, мать контрактника рассказала, что ее сына пытали и расстреляли за отказ “поделиться” с офицером выплатами за ранение. Женщина по имени Елена рассказала, что ее мужа расстреляли за попытку подать жалобу на вымогателей в военную прокуратуру. Ну а если сам факт расстрела станет известным вышестоящему начальству, то ему как раз и пояснят, что казнь была исполнена в отношение дезертира или отказавшегося идти на штурм. Это пояснение будет вполне достаточным, для их армии, а организм просто спишут, как сломавшийся стул или степлер, в офисе.

В общем, для нас это изложение не является чем-то новым или удивительным, но подобные материалы, публикуемые западной прессой, крайне полезны. Таким образом до публики доводится суть этого лепрозория. Если они такое творят не просто с собственными гражданами, а с собственными военными, то можно только представить, что они будут творить на их территории, если до этого дойдет дело. Возможно, почитав этот текст, кто-то вспомнит название Буча, которое почти выветрилось из головы…