Прямо в это самое время начались переговоры какого-то из путиных с министром иностранных дел Ирана Аббасом Арагчи. Как видно, глава МИД страны бородатых полотенец таки выполнил свою угрозу и прилетел в москву. И тут следует заметить, что в общем, дипломатический этикет указывает на симметричный уровень переговоров. Это продемонстрировала недавняя встреча Арагчи с европейскими коллегами в Женеве. То есть, с ним встречались именно министры иностранных дел трех крупнейших стран Европы и никто – из первых лиц.
В данном случае, логичным бы выглядела встреча Арагчи с заведующим российским МИДом – Лавровым, но как видно, уровень встречи перекосился и его принял сам царь, вернее – какая-то из его инкарнаций. Здесь могут быть две причины такого дипломатического диссонанса. Первая из них состоит в том, что российский коллега иранского министра подавился овсом, когда узнал об американском ударе по Ирану, а возможно, причина была более прозаической и своими, совершенно МИДовскими ноздрями, расширенной функциональности, он просто занюхал несвежий, аргентинский овес, отчего приход мыслей оказался далеким от ожидаемого.
С другой стороны, вполне возможно, что какая-то причина не дает ракбару лично приехать в москву и придать встрече высший уровень. Может быть ему стало просто нехорошо в стиле медвежьей болезни, а может быть нехорошо – окончательно и уже пора как-то разматывать полотенце и делать из него мумию. Но в любом случае, формат оказался не очень логичным. Тем не менее, всем очевидно, что Иран приехал что-то сурово просить. Сам прутин, лавров и даже ООНовский посол Небзденя уже выступили с гневными речами о том, что это неслыханно, чтобы одна страна бомбила другую бомбами и ракетами. Гнев их был настолько мощным, что они заявили о том, что вообще не представляют себе, как такое вообще могло случиться в 21-м веке.
А раз так, то протокольное начало переговоров, на котором прутин осудил удары по Ирану, не имеют практического значения и Аракчи наверняка будет требовать чего-то более конкретного, чем упоминания прутина о том, что Йорик, а вернее Рюрик, такого бы не потерпел. И тут интересно то, что просить и даже требовать, Арагчи может что угодно, но в нынешнем состоянии федерации, прутин может передать ракбару б/у костюм панды, хоть и тщательно выстиранный в районе кормы и самые искренние выражения крепкой дружбы и пожелания не кашлять. Сам-то он прекрасно знает, что в случае шухера, в бункере надо сидеть очень тихо и желательно – не издавать громких звуков типа кашля или чего-то более резкого, чтобы не быть обнаруженным врагом.
Между прочим, на заглавном фото изображена сцена именно протокольной части встречи. На нем хорошо виден усталый вид Арагчи, видимо оттого, что он исполняет обещание, данное коллегам и теперь у себя дома, немного переделав свой личный самогонный аппарат «Аятолла-1», теперь обогащает уран, поскольку центрифуги вышли из чата. Кроме того, можно обратить внимание, что сам Арагчи говорит, а трое его спутников что-то усиленно пишут. Оно конечно, время сейчас работает против них и если речь идет о завещании, то его надо писать при первом удобном случае, но удивляет то, что пишут они все и одновременно. А возможно, эти записки они готовят для собственного бункерного деда, который уже не ходок из бункера, а разве что – под себя.
(Окончание следует)
Я канеш договор между лаптями и полотенцами не читал, но видел людей которые знают тех кто читал. Так говорят там вроде ничего из нужного прям сейчас не записано, а шо записано, так вроде уже и не пригодится вообще. А чисто по духу и хформе – тут не покопаться, лапти сурово и демонстративно не помогают израильтянам. Амерам хотели, было дело, да те их послали, такшо тут все чисто.
Маскали своих не бросают . Они их кидают. Это у них в крови заложенно ещё со времён Хана Узбека и Ивашки Калиты.
”И тут интересно то, что просить и даже требовать, Арагчи может что угодно, но в нынешнем состоянии федерации, прутин может передать ракбару б/у костюм панды,…” Всегда существует опасность непредсказуемости бункерной крысы. Я имею в виду, что этот ублюдок может дать иранцам атомное оружие?