К истокам (Часть 2)

Ну а осинтеры наблюдали этот процесс по динамике изменения картинки на спутниковых снимках. Если в самом начале быстро убывало множество приличной техники, то позже этот темп упал, поскольку качество остатков оказалось намного ниже. А потом было замечено, что часть складской техники явно подверглась разборке. На крупных изделиях, типа танков, можно было легко рассмотреть отсутствие двигателей и пушек. Это значит не только то, что со складов уже стало невозможно вытаскивать большое количество техники, как это было в самом начале, но это уже стал куда более трудоемкий процесс.

Оно и понятно, ведь для того, чтобы привести в более или менее работоспособное состояние одну единицу техники, пришлось не только ремонтировать саму целевую машину, но и две-три, а то и четыре, однотипные машины, чтобы с них снять приличные узлы и агрегаты для одной машины. Пару лет назад коллега из США писал о том, что в Штатах этот процесс устроен идеологически иначе. Та техника, которая вышла на консервацию – сразу делится на категории, а подлежащая списанию, не дожидаясь форс-мажора, проходит обследование и с нее сразу снимают все то, что может быть использовано повторно. 

По факту, хранится не целое изделие, а только снятые с него детали, которые и места занимают меньше и незаметны для противника, поскольку хранятся уже не под открытым небом, а в специальных хранилищах. Ну а разукомплектованная единица просто утилизируется. Так происходит и с самолетами, например. А все потому, что в основу этого процесса заложен разный подход. Американская логистика всегда была заточена на то, чтобы сократить «плечо поставки» до минимума. Поэтому разборка производится не по крайней необходимости, а просто потому, что этот процесс зашит в технологическую карту. Если изделие попало в категорию разборки, его узлы и агрегаты выбраковываются и то, что еще можно использовать – снимается и консервируется.

Лапти же вряд ли представляли себе настолько длительную и изматывающую войну, в ходе которой им не хватит целой, и готовой к немедленному использованию техники из хранилищ. Поэтому все пошло таким образом, как это всегда бывает у лаптей. То есть, сам вид этого процесса говорит о том, что для них война идет не то, что не по плану, а вышла в такой формат, который они себе даже не закладывали как самый худший вариант. То есть, все это можно считать маркером растерянности и попытке сделать хоть что-то. 

И между прочим, этот самый индикатор засветился и в секторе гражданской, импортной техники. Мы же все помним о том, как там рассказывали о том, что санкции им – ни по чем, и что те же самые мерс или бэху они легко купят в Эмиратах и найдут как это пригнать в москву. Конечно, все это можно сделать, но и запчасти тоже придется везти таким же образом. Но ведь многие такое купили еще «до эпохи исторического материализма» и потому выписывать себе запчасти из Эмиратов позволить не могут и вот к чему это, по данным страховых компаний, приводит прямо сейчас:

«В России резко увеличилось число угонов автомобилей: за первые три месяца с начала года их количество выросло на 70% по сравнению с тем же периодом 2024 года… В страховых компаниях связывают резкий рост угонов с дефицитом запчастей из-за санкций и логистических сбоев. «Хотя проблемы с запчастями начались еще в 2022 году, пик угонов пришелся на начало 2025-го. Это связано с накоплением износа автомобилей, купленных в 2020–2022 годах: им требуется ремонт, а новые детали крайне сложно найти».

В общем, канибализация шагает «от москвы до самых до окраин», а фюрер все рассказывает о том, что жить стало лучше, жить стало веселее. С другой стороны, может быть, это и есть их основная скрепа? Ведь были времена, когда не было ни танков, ни автомобилей, а сам процесс – был еще со времен Геродота.