Некоторые последствия (Часть 5)

Собственно говоря, тут важно то, что такой формат даже не тюрьмы, а скорее концлагеря, возник не на уже существующем месте, а изначально все строилось таким образом, чтобы  оттуда практически никто не возвращался и конечно же – не мог бежать. Из-под земли сильно не побегаешь и плюс к тому, сами блоки камер размещены таким запутанным образом, что даже сейчас, когда повстанцы получили полный доступ к тюрьме, они не могут освободить всех узников.

Причем, в центре наблюдения, они на мониторах видят множество камер с находящимися там заключенными, но не понимают, где это и как туда можно добраться. Мощные металлические двери не открываются без паролей и других видов аутентификации и потому приходится долбить стены, чтобы попасть в новый блок или на новый уровень. Плана тюрьмы нет, а те узники, которые уже были освобождены, очень слабо ориентируются в пространстве и времени и ничем не могут помочь в плане расположения помещений или хотя бы направления, в котором нужно двигаться, чтобы освободить оставшихся узников. 

А ведь там уже прекращена подача пищи и потому – запущен обратный отсчет времени. Более того, никто наверняка не знает, все ли камеры снабжены видеонаблюдением. Ведь сейчас просто видно, что люди сидят по своим камерам, а если какие-то помещения не оборудованы видео контролем, то о них могут даже ничего и не узнать. Повстанцы уже объявили амнистию тем охранникам, которые согласятся обеспечить доступ ко всем помещениям тюрьмы, но насколько можно понять, высокопоставленные тюремщики, которые наверняка знают, как оно там все устроено, уже выехали из страны и часть из них находится в москве, которая их приютила. 

Вертухаи, калибром поменьше – сами мало что знают, но даже этими знаниями не хотят или боятся делиться, а потому повстанцы уже начали их паковать. Так или иначе, данные надо получить, а тем временем, добровольные спасатели рушат стены, режут металлические двери, но как отмечают наблюдатели, прогресс там не очень бодрый. Тем не менее, первые свидетели уже рассказывают о том, что и как происходило в тюрьме. Условия содержания там были такими, чтобы узник потерял счет времени и даже забыл свое имя. Для ускорения этого процесса, все узники подвергались регулярным пыткам, а на пике боли, которую причиняли палачи, время течет совсем по-другому.

До газовых камер в тюрьме не дошло и там конвейером шли расстрелы. Ведь СС пришлось прибегнуть к газовым камерам потому, что у бойцов айнзац команд, которые занимались расстрелами, очень быстро расстраивалась психика и потому, процесс умерщвления был механизирован. Те, кто заправлял ОВ в вентиляцию, не видели последствий своих действий, а вот в этой тюрьме, насколько можно понять, подобных проблем не возникало и палачи без рефлексии занимались пытками и расстрелами.

О том, что узник обречен на расстрел, он узнавал заранее, поскольку ему переставали выдавать пище не менее чем за три дня. С одной стороны он ослабевал и его проще было доставлять к месту расстрела, а с другой, многие теряли рассудок и это влияло на сокамерников, которые тоже тихо трогались умом. А всем им внушали, что  никто из тюрьмы не выйдет живым и разница только в том, сколько времени осталось до этого момента.

Проще говоря, эта тюрьма строилась для того, чтобы там без суда и следствия, уничтожать людей. Понятно, что масштаб там был не такой, как у товарища Гитлера, но по некоторым данным, с момента своего запуска в работу и по 2011 год, там было убито не менее 13 тыс человек, а за последующие 11 лет, когда началась гражданская война, эта цифра выросла в несколько раз. И вот теперь все то, что причастно к этой фабрике смерти, теперь переехало в москву и наверное получит там гражданство. Хотя здесь нет ничего удивительного.