Вспоминая харьковскую наступательную операцию, когда ВСУ удалось прорвать линию фронта и выйти в глубокий тыл врага, всегда появляется ощущение того, что там можно было бы сделать намного больше и в общем, обрушить внушительный кусок линии фронта, углубившись далеко в Луганскую область. Но на самом деле, там ситуация была рискованной как для лаптей, так и для наших военных. В самом деле, прорыв то – замечательно и тут не может быть сомнений, но когда он случается в таком формате, тут же возникает вопрос о том, кто будет закреплять фланги и тылы прорвавшейся группировки.
Если здесь нет четкого понимания того, ка все это будет обеспечено, то возникает огромная вероятность разрыва логистики, будь то в результате фланговых ударов врага или же одного, но мощного удара с фланга, либо просто потому, что существующая логистика просто не сможет работать в таком темпе. А такое положение вещей может привести к тому, что противник просто перережет снабжение ударной группировки, идущей на острие атаки и она очень быстро останется без топлива, боеприпасов и всего остального довольствия и в итоге – утратит способность двигаться и окажется в окружении.
Именно поэтому, большая часть наступательных операций ВСУ исполняется в виде рейдов. То есть – ударили, пробили и далеко не уходим, чтобы успеть вернуться, в случае чего. Безусловно, речь идет о скоростных и глубоких прорывах, а не о планомерном продвижении вперед. Так вот именно тогда, скорее всего были взвешены все за и против и дальнейшее продвижение было остановлено. И тут вопрос не стоит, стоило бы двигаться дальше или нет, поскольку впереди уже и войск-то особых не было. Это – заманчивая перспектива в плане максимального ущерба врагу, поскольку можно просто выжечь тылы крупной армейской группировке, но с другой стороны, все это может с тать ловушкой и вот почему.
Вопрос стоял в том, можно ли обеспечить подобное наступление логистикой. Видимо тогда ответ на этот вопрос был отрицательным для ВСУ, но неизвестно, как он выглядел для врага и насколько он был способен быстро и эффективно отреагировать на этот выпад. Ну а что касается наших войск, то они явно планировали рейдовую операцию, которая должна была сыграть на упреждение наступления противника с Изюмского направления. Под такой формат операции были рассчитаны силы и средства, а значит и логистика.
Нечто подобное наблюдалось во время Второй Мировой войны, где сначала Германия ощутила на себе обратную сторону глубоких прорывов, которая не дала закончить кампанию к декабрю 1941 года, а потом – несколько раз подряд, с этим столкнулись и американцы, а особенно – 3-я армия Паттона, которая несколько раз уходила настолько далеко от своих тылов, что только чужом фланги не были обрушены, а логистика – хоть и с большим трудом, но все же вытягивала этот темп. Там, где прорыв уходил за предел возможностей логистики, Паттон останавливал армию.
Не будь этого ограничения, германия была бы разбита до конца 1944 года, а не шестью месяцами позже. Паттон не успел описать все эти события, поскольку погиб в конце 1945 года, во время автомобильной аварии в Германии, но другие участники событий, уже постфактум отмечали, что если бы 3-й армии дали полный приоритет снабжения, то трехзвездочный генерал справил бы нужду с моста в Шпрее так, как он это сделал с моста над Рейном, причем – примерно в том же промежутке времени.
У Паттона была своя парадигма – скорость продвижения войск. Он это обеспечивал не только высоким темпом движения своих моторизованных войск, но и обходом узлов сопротивления противника, оставляя их у себя в тылу. Но он знал, что идущие за ним дивизии займутся окруженным врагом, а он – рубил коммуникации врага на такую глубину, на какую позволяли обстоятельства. Плюс к тому, его обеспечивала мощнейшая, американская логистика и Паттон сам, не раз и не два вмешивался в ее работу с тем, чтобы обеспечить максимальные возможности поддержания темпа движущейся армии. Он считал, что грузовики в тылу обязаны двигаться быстрее, чем солдаты и танки на передовой.
Все это к тому, что сейчас наши военные проводят контрнаступательные действия на Донбассе и уже есть масса комментариев о том, что несколько раз была упущена возможность выйти на оперативный простор, поскольку в моменте, перед нашими войсками не было войск противника. Но видимо уроки извлечены и глубина прорыва допускается настолько, насколько это могут потянуть смежники, в плане прикрытия флангов и логистика, без которой далеко не уйдешь.
Ну а сам враг уже запел совсем другие песни про Донбасс и о том, что они там что-то снова захватили и где закрепились. Выглядит это показательно и таких горьких оценок, именно среди конторских пропагандистов, не было уже давно. Вот один из сегодняшних примеров. Приведенный ниже текст важен тем, что это – прямая речь кремлевского деятеля, а не мамкиного зет-аналитика.
«Белоусов пытается скрыть свои провалы. Прежде всего, то, что, несмотря на все задачи Владимира Владимировича, мы никак не можем освободить днр. И, похоже, никогда не освободим, судя по происходящему на фронте. Белоусов может сколько угодно морочить президенту голову, рассказывать, как нам не хватает военного положения, что россияне недостаточно вовлечены в войну, что нужно больше, и сво как понесется. Хвастаться, как мы Киев здорово бомбим. Факты налицо – днр не освобождена, сво застряла и стоит на месте, цели спецоперации не достигнуты. Белоусов должен заплатить за это своим креслом. Он – плохой министр обороны».
Такие речи выглядят явным диссонансом тому, что в это самое время вещает любитель уточек – Медведев. Из него высыпаются однотипные речи, как с заводной утки и в общем, они мало чем отличаются друг от друга, а содержательной части в них просто нет. А в приведенной выше цитате – много интересного. Например, там четко артикулироется вина Белоусова, со всеми вытекающими выводами.
Но буквально несколько дней назад, по итогам выборов, его считали претендентом на премьерское кресло, а некоторые даже говорили о том, что если только он получит кабмин, то такой ход можно считать указателем на то, что прутин определился с преемником и что Белоусова утвердили в этой роли. А тут – на тебе, требуют увольнения. Понятно, что это лишь разговоры и все может быть, но такой инсайд на ровном месте не берется и делается он намеренно.
Это к тому, что такие речи вытекают из осознания реального положения на фронте, а не из того бреда, который рассказывает Герасимов и который ретранслирует прутин. Заметим, в последнее время шло жонглирование датами полного захвата Донбасса, а теперь, прямо из кремля говорят о том, что возможно этого вообще никогда не произойдет. Скажем так, на ровном месте такие заявления не делают даже в анонимном режиме. Для этого должны быть очень веские основания и они таки есть.